Корректор. Назад в СССР. Часть 3 - Влад Радин

Мы договорились с Октябриной, что пока она побудет со студентами своего факультета, но потом когда колонна нашего института подойдёт поближе к тому месту, где мы запланировали разоружение террориста, подойдёт к нам. После этого наша акция должна будет вступить в свою завершающую стадию.

— Не волнуйся,- под бодрил я её,- всё будет тип топ. Вот увидишь!

Она безмолвно кивнула головой в знак согласия. Я вновь заметил, что на её глазах выступили слёзы. Я подошёл к ней вплотную, приобнял за плечи и прошептал на ухо:

— Не бойся. Ты не одна.

* * *

Первым из знакомых лиц увиденных мною, был Серёга. Заметив нас он радостно замахал рукой подзывая нас к себе. Я кивнул ему в знак приветствия и не торопясь обошёл толпу студентов исторического факультета в поисках Петрова. Однако, как я ни старался, найти его так и не смог. Очевидно он опаздывал на демонстрацию.

Наша колонна уже готова была тронутся в путь, как наконец, я заметил его спешащего от остановки. Увидев его всклокоченные волосы, а также болтавшейся, развязанный шнурок левого ботинка, Алёна фыркнула:

— Вон он, убийца генерал- губернатора, во всю поспешает. Как бы на собственные шнурки не наступил и не упал. Глядишь и подорвётся на адской машинке собственного изготовления.

Через плечо Петрова была перекинута здоровенная, потёртая спортивная сумка, в которой наш террорист сложил всё необходимое для своей акции исторического масштаба.

Наконец колонна двинулась вперёд. Мы довольно быстро прошли улицу имени Николая Кузнецова, вышли на проспект, который был уже запружен массой народа.

Двигаясь вместе с другими по проспекту, я вдруг поймал себя на мысли, что мне очень нравится участвовать в этом, первомайском шествии. Это было тем странно, что насколько, я помнил, в дни своей молодости, я как раз очень не любил принимать участие во всех этих официальных и ритуальных мероприятиях, которыми была так богата жизнь в позднем СССР. Да, что там не любил, я их просто ненавидел и считал совершенно бесцельно потраченным временем. Но сейчас, словно, что то изменилось во мне. Возможно сказалось, такое чудесное, и неожиданное, случившееся со мной второе обретение молодости.

Я почувствовал, что словно хмелею, от этой чудесной весенней погоды, от нарядно одетых людей вокруг, от этого не торопливого шага, с которым мы двигались по проспекту у центру города. Нет всё таки хорошо жить, и хорошо быть молодым! И особенно замечательно ощутить это вновь, в тот самый момент когда уже начал забывать, что такое молодость и, что такое быть молодым.

Мои размышления прервал толчок в спину. Я оглянулся и увидел, подмигивающего мне Серёгу.

— Слышь, Витёк, оскоромится не желаешь, в честь праздника? — зашептал он мне.

— А,что есть чем? — спросил я его.

— Конечно, — и он показал мне, фляжку, которую вытащил из внутреннего кармана своей ветровки.

— Что у тебя там? — поинтересовался я,- небось самогон?

— Обижаешь. Бренди болгарское. Сланчев бряг называется. Классная штука!

На мой взгляд, это было пойло весьма среднего качества, хотя советским людям в 1983 году выбирать особенно было не из чего.

Я задумался и вдруг понял, что перед намеченным мероприятием совсем не плохо, было бы хлебнуть ' фронтовые сто грамм', так сказать для поднятия общего тонуса.

— Ладно давай свой бряг, — сказал я Серёге.

— Ну не здесь же, опять прошептал он мне,- давай, что ли в сторону отойдём.

Мы вышли из колонны, перешли на тротуар, зашли за дерево и Серёга, озираясь по сторонам протянул мне фляжку.

Я открутил пробку, поднёс фляжку к губам и сделав два больших глотка, отдал фляжку Серёге.

Вернувшись обратно я продолжал внимательно следить за Петровым, который шагал немного впереди. Постепенно мы приближались к тому месту где мною была намечена акция по разоружению этого психопата — террориста, и оглянувшись назад я с облегчением заметил, что сзади нас на совсем недалёком расстоянии идёт Октябрина. В общем все были уже в сборе. Главной трудностью теперь было, как то избавится от Потоцкой, которая опять буквально прилипла к Алёне.

Я чуть поотстал от них, дождался, когда меня нагонит Октябрина и тихо сказал ей:

— Всё. Время настало. Иди к Петрову. И главное не волнуйся.

Октябрина лишь безмолвно кивнула мне головой.

* * *

Парфёнова обогнала меня и быстрым шагом стала нагонять Петрова. Наконец она догнала его и я увидел, как она дотронулась до его локтя. Он доселе не замечавший её вдруг вздрогнул, как от удара электрическим током, из чего я сделал вывод, что товарищ террорист, так же изрядно нервничает ( не смотря на свою видимую невозмутимость).

Октябрина заговорила, что то Петрову, он убавил шаг, а потом и вовсе остановился. Они отошли в сторону и продолжили свой разговор. Они простояли так несколько минут, затем я увидел, как Петров удовлетворённо кивнул своей головой и они уже теперь вместе, бок о бок двинулись вперёд. Изо всего этого я сделал вывод, что Парфёновой удалось убедить своего бывшего возлюбленного.

— Интересно, а он хоть иногда, расчесывает, свою гриву? — подумал я глядя на мелькавшую впереди меня всклокоченную голову Петрова,- похоже, что он вообще не знает и не ведает, что такое расчёска и для чего она нужна.

Наконец колонна подошла к повороту на Лермонтовскую. Парфёнова и Петров не заметно отошли в сторону и зашагали к повороту. Я сжал кулаки и обернулся к Алёне. С огромным облегчением я заметил, что Потоцкая куда то подевалась. Я кивнул Сомовой и мы пошли вслед за Октябриной и Петровым, стараясь держатся подальше от них ( впрочем учитывая рассеянность и не внимательность Петрова, я не особенно боялся, что он сумеет своевременно обнаружить, как мы следуем за ним).

* * *

Когда мы зашли во двор «хрущёвки», их уже не было видно в нём. Очевидно, они уже зашли за мусорные баки и сейчас там Петров, передавал написанные им прокламации Октябрине. Я кивнул Алёне и мы стали обходить контейнеры.

Обойдя их, я увидел Октябрину, которая сидела на корточках и складывала пачки листовок в стоявшую на земле сумку. Петров так же сидя на корточках, вытаскивал из своей сумки очередную партию прокламаций. Нас он не видел, а учитывая, что он судя по всему, был до крайности увлечён процессом передачи агитационных материалов ( к тому же мы старались идти, как можно тише) и не слышал.

Подойдя к этой