Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь - Кира Лин

Свернув штаны, я запрятала их поглубже, пока Мишель была поглощена процессом сортировки одежды. Как в тумане, прошла к своей спальне. Захлопнув дверь, прислонилась к ней спиной и закрыла лицо руками.

Что творится вокруг меня? Мир перевернулся с ног на голову, и я никак не приспособлюсь, цепляюсь за прошлое, вижу только то, что хочу видеть. Пора бы уже смириться с горькой правдой: кто-то из дорогих сердцу людей на самом деле зло.

— Эшли? — позвала Мишель.

Я открыла дверь и выглянула в гостиную. Потерев глаза, подошла к сестре.

— Устала немного, — выдала я ей вымученную улыбку. — Не спала ночью, думала…

— Не стоит, — чуть слышно сказала она и смущённо потупила взгляд. — Я не должна была кидаться на Бена и обвинять его в убийстве Моники, это неправильно. Называть его комнатным… — она запнулась и качнула головой. — Тоже не делает мне чести. Предвзятое отношение к нему, уже не лезет ни в какие ворота, извини меня.

— Всё в порядке, — отозвалась я и шагнула к сестре. Заключив её в объятия, я украдкой смахнула сбегающую по щеке слезу.

— Иногда я забываю, как слова ранят. Больнее кинжала. Тебе досталось от меня ни раз, но ты не ответила и простила, — она отстранилась и посмотрела на меня густо-коричневыми глазами. — Я должна бы поддерживать наш моральный дух, помогать справляться с горечью чувств, но сосредоточилась на своём душевном смятении, как последняя эгоистка.

— Ты не эгоистка, — сквозь прерывистый вздох прошептала я, но Мишель коснулась указательным пальцем моих губ, заставив замолчать.

— Ещё какая, — печально усмехнулась она и склонила голову, пряча взгляд, уронила руки на колени. — Я знаю, что ты вслепую ищешь убийцу Моники, чувствую твой страх. Ты боишься, что им окажется кто-то из нас, — она долгим взглядом посмотрела на меня из-под занавеса волос. — У всех есть тайны, ими полон дом. Бывали времена, когда мне хотелось сбежать отсюда. Ты многое держишь в себе, наивно полагая, будто я не почую. Вы все что-то скрываете. Подозреваю, для моего же блага?

Я не проронила ни слова, просто сидела и смотрела на Мишель. Понимала, что если открою рот, то из него польётся правда, и я не смогу остановиться.

Так и хотелось рассказать о том, как всех нас отравили зельем забвения, что я обнаружила за последние дни. О том, что истинный убийца пытается обвести вокруг пальца и отвернуть меня от близких, подкидывая нелепые улики.

Но в присутствии сестры я даже думать об этом боялась.

У Мишель глаза вспыхнули, губы раскрылись в немой возгласе.

— Почему ты молчишь?

Ничего не ответив, я поднялась с пола. Она так и сидела, глядя на меня снизу вверх.

— Ты ничего не скажешь мне, Эшли?

— Лучше давай я помогу тебе с бельем, — я склонилась над тряпками и сгребла их руками. Мишель придвинулась и опустила ладонь на моё предплечье. Я бросила на неё мимолетный загнанный взгляд.

— Мы справимся, все вместе.

Я кивнула и поднялась, прижимая вещи к груди. Знала бы она, чего мне стоило сохранять равнодушный вид…. А она наверняка знала.

Глава 23

Разобравшись с бельем и погрузив его в стиральную машину, мы спустились на кухню. Приготовление ужина я взяла на себя, а Мишель устроилась за столом. Мы болтали и вспоминали забавные истории из жизни Моники.

Состряпав на скорую руку картофельную запеканку и грибную подливу в сливочном соусе, я так увлеклась, что замариновала курицу и поместила её в духовой шкаф. Кто знает, вдруг у рагмарров аллергия на грибы….

На город опустился вечер тяжёлой бархатной завесой, по небу рассыпались бриллианты звёзд. Мишель откупорила бутылку вина, я принесла два бокала, и мы накрыли стол к ужину.

Из вин мы обе предпочитали красное полусладкое с тонким ароматом фруктов, с терпкой ноткой на последнем аккорде букета.

— Помню, как родители возили меня на лето в Вилс, — ударилась в ностальгию сестра, разглядывая содержимое своего бокала. Багровая жидкость покачивалась в нём, растекалась по стенкам. Подперев подбородок кулачком, Мишель мечтательно вздохнула. — Моника была чуть старше меня. В разгаре подросткового возраста её интересы не ограничивались мальчиками. Она увлекалась совсем иными вещами.

Я хмыкнула, пригубив из бокала, на что Мишель понимающе улыбнулась.

— Не верится, правда? — мы встретились взглядами и обменялись красноречивыми улыбками. — Она принадлежала ко двору Лизбенов, мастеров иллюзий, где была не в чести порочность.

— Но они владели искусством соблазна, — возразила я.

— Многое в их традициях чтилось, но воспринималось иначе, чем у нас, — кивнула Мишель и потянулась за кусочком запеканки. — Порочность в их трактовке — приверженность тьме.

— Я бы там не прижилась.

Мишель тихо, придушено рассмеялась. О моих новых возможностях она ещё не могла говорить вслух и весело обсуждать за ужином. Но она старалась — чтобы не обидеть, наверно.

— Моника учила меня творить заклинания, заговаривать предметы — мы так забавлялись. У неё был любимый браслет из деревянных бусин и сушёных ягод, я наложила чары удачи на него. Моника не расставалась с этой нелепой безделушкой, называла своим талисманом.

— Я нашла его в сундуке в её комнате.

Мишель помрачнела. Её лицо вытянулось, краска отлила от него. Она подняла на меня застывший взгляд.

— Она не снимала его, — прошептала она и сглотнула внезапно подступившие слёзы.

— Быть может, он сломался, — я попыталась успокоить её и выдавила из себя улыбку.

Мишель отвела глаза, словно не поверила.

— Повзрослев, Моника не возвращалась к практической магии. Она только…

— Красовалась, — кивнув, закончила я за сестру и отправила в рот кусочек курицы.

— Вероятно, смерть родных подкосила её. Они же погибли у неё на глазах.

— Как это? — перестав жевать, я уставилась на Мишель.

Нахмурившись, она вновь пригубила из бокала и заморгала, будто в буквальном смысле откуда-то возвращаясь.

— Их закололи обсидиановыми клинками на главной площади Вилса. Публичная казнь с показным трагизмом, возгласами из толпы и долгими речами, — она скорбно вздохнула.

— Обсидиановыми клинками? — поставив бокал на стол, я подалась вперёд, вглядываясь в её печальное лицо. — То есть, лишили всех сил, чтобы никто не мог воспользоваться их останками для создания заклятий? Но она говорила, что её родителей убили рагмарры…

— Нет, их казнили, Эшли, — чуть твёрже стиснув в руке ножку бокала, Мишель пронзительным тёмным взглядом посмотрела на меня в упор. — Лизбенов свергли с трона иллюзий, хотя троном то деревянное кресло не назовёшь… Они были из зажиточных, входили в совет поселения Вилса.

— За что их казнили?

— Этого я не помню, — она качнула головой и допила вино. — Кажется, нарушили один из запретов.