Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь - Кира Лин

Но Моника была ещё совсем юной, и ей сохранили жизнь. Смерть родителей являлась назиданием для тех, кто вздумает переступить через власть совета. После мы не виделись десятки лет, встретились только у тебя дома.

Я встала из-за стола и сходила за второй бутылкой. Руки так тряслись, что я едва сумела выкрутить пробку.

— Ты точно знаешь?

— Мои родители были там, — возмутилась Мишель, всплеснув руками, и едва не выбила у меня бутылку. — Они не стали бы лгать!

Я села за стол и налила себе вина. Мишель протянула свой бокал качающейся рукой. В её глазах плясали хмельные искорки, лицо расслабилось, ужас и печаль ушли.

Ей стало легче, а мне, напротив, только хуже. Пододвигая к себе полный бокал, она прищурилась, разглядывая меня.

— Ты что, покрасилась? У тебя волосы потемнели. Почти чёрные, как у матери.

— Нет, — рассеянно пробормотала я, оттянув прядь и рассматривая её.

— А где кот? — Мишель свесилась со стула и заглянула под скатерть.

Отворилась входная дверь. На пороге стоял Джош, у него за спиной сгущалась звёздная ночь. Я бросила на него пристальный взгляд.

Морщинка на лбу, болезненные тени под глазами, губы сжаты в тонкую линию. Похоже, день выдался не из простых. Окинув безразличным взором наши посиделки, он хмыкнул и вошёл в дом.

Закрыл дверь, встряхнулся, смахивая с одежды снег, и снял с себя куртку. Я опустила взгляд на стол и обнаружила кучу розовых бутонов, которые неосознанно наколдовала, комкая бумажные салфетки. Не всё меняется, похоже….

Стряхнув цветы на пол, я встала из-за стола и собрала пустые тарелки.

— Где вас носило весь день? — стараясь говорить ровным голосом, спросила я. Отправив посуду в раковину, я вернулась к столу за своим бокалом.

— Кого — нас? — с ноткой раздражения поинтересовался Джош, проходя к столу.

Мишель допивала вино, не обращая на него внимания. Подсев рядом, он придвинул её тарелку с недоеденной запеканкой к себе и принялся уплетать.

— Тебя и Бена, — цедила нетерпеливо слова я, убирая пустые бутылки из-под вина.

— Понятия не имею, где он пропадал, а я был вынужден мотаться по делам Системы, — набивая рот запеканкой, пробубнил он.

— А Персика не видел? — заплетающимся языком проговорила сестра и повернулась к Джошу.

Он замер, не донеся вилку до рта. И, не мигнув, качнул головой.

— Я так и знала, — вздохнула сестра и откинулась на спинку стула. — Надо было его кастрировать, чтобы не гулял, где попало.

Джош вызверился на Мишель, опустив вилку на тарелку.

— Откуда в тебе столько бессердечия?

Она перевела на него блестящий от выпитого вина взгляд.

— А в тебе откуда сострадание?

Если бы я не знала, что Мишель пьяна, то решила бы, что она раскусила Джоша. Судя по его застывшему, опустевшему лицу, он подумал о том же.

— Считаешь, я не способен на высокие чувства?

Воздух в помещении загустел, замерцал силой. Повеяло мускусом, на коже появилось ощущение меха. Глаза Джоша потемнели, и в них скользнула тень гнева и… тревоги.

Он ещё не был готов открыться Мишель — опасался её реакции. Неужели стыдился своего зверя?

Ответа он не дождался. Нахмурившись, сестра наклонилась и подняла с пола клок рыжей шерсти. Джош уставился на него, громко сглотнув в повисшей тишине, и рефлекторно ощупал свою шевелюру.

— У кота, похоже, серьёзная линька. Что ты чувствуешь по этому поводу, Джош?

Наблюдая эту картину, я поперхнулась вином и закашлялась.

— Глубочайшую скорбь.

Джош поднялся из-за стола, смерив её спину тяжёлым взглядом, и с тарелкой побрёл к печи. Явно за полноценной порцией ужина. Я со злостью выхватила у него посуду — Джош чуть не подавился.

Небрежно наложив в неё запеканку, полила подливой и бросила кусочек запечённой курицы. Он следил расширенными глазами за движениями моих рук. Когда отдавала тарелку, он посмотрел на меня хмуро и, то же время, уязвлено. С болью что ли….

Уже хотела отвернуться, но Джош поймал меня за руку и притянул к себе. Мы оказались лицом к лицу, пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо.

— Где он? — одними губами спросила я.

Джош ответил так же тихо:

— Я не знаю, Эш.

— «Почему ты не рассказал мне об убийствах?» — мысленно вскинулась я.

Джош закатил устало глаза.

— «Я сам узнал лишь несколько часов назад», — также мысленно ответил он. — «Мы решили, что тебе не стоит в это ввязываться. Пока».

— «У вас вошло в привычку решать за меня? Что мне нужно, а без чего можно обойтись?! Что, если эти убийства как-то связаны с тем, что произошло в нашем доме?»

— «Не вижу связи. Если появится зацепка — я обязательно тебе сообщу», — глядя мне в глаза, он отломил кусочек от запеканки и отправил его в рот.

Я поджала губы и толкнула его в грудь. Мишель зашевелилась, скрипнул стул, и по столу расплескалась жидкость. Она уронила бутылку с вином, но ни я, ни Джош не обернулись.

— Какая я неуклюжая! — захихикав, сестра схватила бумажные салфетки. — Ты все салфетки извела, Эшли!

И снова захихикала. В глазах Джоша промелькнул сдерживаемый смех.

— «Что ты выяснил о лысом?»

— «Ты думаешь, что он может быть причастен?»

— «Нет, не думаю. Но он что-то почувствовал в момент или за миг до убийства».

Джош неопределённо пожал плечами, дожёвывая запеканку.

— «Как ты это поняла?»

Я склонила голову набок, не отводя от него взгляда.

— «Он изменился в лице и так посмотрел на наш дом, что у меня внутри всё сжалось».

Он опустил тарелку и, тяжело вздохнув, вскинул брови.

— «Посланника Ровера сразу вычеркивай из списка подозреваемых», — и отправил в рот очередной кусочек запеканки. — «Он не при делах».

— «Но он явился вновь, как предвестник беды!»

— «Нет, он не предвестник, Эшли. Но знает, где и когда должен появиться. Он — рагмарр и чует зло».

Я не нашлась, что ответить. Отсутствие Бена беспокоило с каждой минутой всё сильнее. Джош заметил что-то на моём лице и нахмурился.

— Я честно не знаю, где Бен. Прошу, поверь».

— «Верю».

— «Наверняка причина веская».

— «Надеюсь, ты прав», — опустив глаза наполняющиеся слезами, я убрала руку и отступила от Джоша.

Он потянулся ко мне, но я качнула головой и быстрым шагом устремилась к лестнице. Никто меня не окликнул и не остановил. Забрав из спальни плащ, я надела её на ходу и покинула дом.

Глава 24

Ночь поглотила город. Лунный свет обливал серебром заснеженные крыши домов и подсвечивал контуры деревьев. Морозный воздух был чист и колюч, ветер осторожными дуновениями гладил волосы.

Я подставила ему лицо,