Наследие младшей ветви - Юджин Никитин

тяжелых раздумьях. Ладно бы если бы предложение было из категории тех про которых можно было бы забыть отказавшись, но всё говорило о том, что ситуация намного тяжелее и выхода из нее благополучного для себя Белов не видел. Для Леонида Игоревича судя по его благодушному виду во время этого разговора всё было уже решено. И дело оставалось лишь за малым — принять тот куцый выбор Белова что ему оставили. Собственно, выбор будущей жены и играющий от него вариант то ли главы отдельной, но вассальной семьи, то ли просто роль приживалы в главной ветви их Рода.

Удел слабых в этом мире, как, впрочем, и в его прошлом был достаточно незавиден. Пока не станешь сильнее и не сможешь добиться того чтобы с твоим мнением считались никто не будет спрашивать, а чего именно ты хочешь. И если до этого разговора с настроением у Алексея, особенно после пробуждения, настоящего пробуждения источника было всё очень даже прилично то теперь его начала одолевать обыкновенная хандра.

Вторая учебная неделя и соответственно первая после этого в реальности неприятного разговора протекала для Алексея в состоянии подавленности и даже какой-то апатии. Он автоматически выполнял свои рутинные уже тренировки, сидел на учебных часах и как-то совсем без огонька занимался самостоятельным изучением своих магических сил. И до этого момента общения с одноклассниками у Белова практически не было. А теперь они от него чуть ли не шарахались, настолько сейчас он выглядел в своей задумчивости мрачно и нелюдимо. Жизнь дала трещину и как зарастить её обратно представления пока не было. Сам факт того что за него кто-то решает его судьбу реально давил на психику с нещадной силой.

Хорошо хоть, что в расписании, вывешенном в их классе первые уроки по предметам, связанным с магическими силами начинались только с понедельника 17 сентября. А иначе была большая вероятность что погруженный в свои мысли, посвященные тому как выпутаться из этой незавидной ситуации Белов просто пропустил бы мимо ушей и самое главное, мимо мозга такую важную для себя тему.

Возможно именно поэтому Алексей и пропустил тот день, когда впервые за всё время Лидия Белых начала смотреть в его сторону не так безразлично, как раньше. А с некоторой долей испуга и непонимания, перемешивающегося со злостью. Её взгляд в течении дня нет, нет да соскальзывал на погруженного в свои мысли Белова и в этот момент в её взгляде вспыхивала целая гамма чувств от ненависти до страха. Но эти изменения в её поведении остались для Белова незамеченными. Своих проблем хватало выше крыши, чтобы задумываться о других.

Так что, когда в один из дней, омраченных переживаниями он неожиданно был остановлен Лидией Белых на выходе из опустевшего класса в начале обеденного перерыва это стало для него сюрпризом. И не сказать, что сюрпризом приятным.

Милая в обычной жизни девушка, если конечно не вспоминать ту вспышку злости, с которой она напала на него в преддверии дуэли с Николаевским сейчас напоминала собранного и готового к бою филина. С прищуренными от негодования глазами и нахмуренными от сосредоточения бровями, когда она начала разговор.

— Алексей Николаевич нам нужно с Вами поговорить — жестко и безапелляционно она начала свою речь.

Удивленный таким началом разговора, Белов в первый момент даже не сразу понял, что она от него хочет и поэтому взирал на неё сейчас с большим удивлением от самого факта того что она начала разговаривать с ним, уж слишком долгое молчание царило между ними, с того самого момента как она принесла извинения за своё поведение ещё в апреле. А осознав к тому-же что они сейчас в классе вообще находятся одни, это вызвало неприятное чувство что ожидаются очередные неприятности с её стороны. Или даже просто в том случае если кто-либо посторонний обнаружит их вот так в несколько странной и точно неловкой ситуации — беседующих за закрытой дверью тет-а-тет.

— О чём именно Лидия Сергеевна?

— Я знаю о вашей с главой рода договоренности! — почти выплюнула она обвинение в его сторону, с таким видом как будто вскрыла тайный заговор против Императора-батюшки. И при этом уже не скрывая своих чувств, встала в обвинительной позе, руки в боки, глаза горят от негодования и презрения, придав милому в обычной жизни лицу какие-то хищные черты.

— Ну начнем, наверное, с того что я ни о чем с Главой Вашего Рода не договаривался если на, то уж пошло.

Раздражение от происходящего сейчас, и скорее всего то накопившееся недовольство от ситуации в целом, что копилось уже почти неделю, начало завладевать Беловым, подогреваемое еще и этой представительницей их Рода.

— Не надо врать. Я всё знаю! — даже и не обращая внимания на слова Алексея рассерженная фурия, стоящая сейчас напротив, продолжала гнуть свою линию партии, убежденная что истина — это только её частное владение.

— Знаешь, что? Ты можешь говорить прямо? Мне твое «знаю» вообще ни о чем не говорит. Так что будь любезна изъясняйся более понятно. Мне не до отгадок о том, что ты там можешь знать. — Алексей, непроизвольно поддавшись уже кипящему раздражению перешёл на ты. Говоря еще пока в достаточно спокойном и тихом тоне.

Гневно вскинувшая брови на услышанную от него тираду Лидия судя по всему ожесточилась в своих дурных выводах ещё больше, потому что её реально понесло в обвинениях.

— Что знаю? Я знаю всё! И о том, что ты хочешь войти в наш род через женитьбу. И о том, что ты вообще с какого-то перепугу задумал просить у нас чтобы меня рассмотрели, как твою будущую жену! Как ты вообще посмел даже подумать, что такое возможно? Как у тебя наглости хватило помышлять что мы Белых будем думать о том, чтобы породниться с таким как ты? Таким безродным и никчемным. Тебя, наверное, по голове слишком сильно ударили? Как тебя наш глава вообще в окно не выбросил за такую просьбу? Поделом бы было дураку. — высказав всё что хотела, к концу своей обвинительной речи практически переходя на крик Лидия замерла, скривив в презрительной ухмылке, свою еще недавно милую мордашку.

Белову и речь то не нравилась, а уж застывшая на её лице ухмылка то и подавно. Но еще в самом начале падающих обвинений от распалившейся Белых, он с усилием сдержал себя и не стал перебивать её с произносимыми гнусностями. Дав высказать всё что, она хотела. Хотя это было и чертовски сложно. А затем неожиданно для себя вдруг понял, как выглядит