Порядок вековой - Джон Краули

африканские сбережения, то есть достаточно скромно. Я поил его чаем и слушал рассказы. Он появлялся в условленном месте, всегда одетый в потрёпанное армейское пальто; оно ему не подходило, как и очки или вставные зубы, которые ему имплантировали в социальной клинике службы здравоохранения. Мне думалось, что он ужасно одинок. Я знаю, что так оно и было.

Мне помнится наша последняя встреча, в кафе «Лайонс» напротив Мраморной арки. Меня, конечно, уволили из министерства колоний, поскольку я себя дискредитировал; я устроился преподавателем на подготовительные курсы в Холборне, надеясь, что со временем подвернётся работа получше (не подвернулась; недавно я дослужился там до директора, за эти годы не изменилось ничего, кроме преобладающего цвета кожи студентов).

— Меня продолжает преследовать странное видение, — сказал он тогда. — Мне мерещатся члены общества вокруг большого стола в обеденном зале исполнительного комитета, но не такие, какими были в тот раз, а больше похожие на мисс Хэвишем, ну, помнишь, у Диккенса; ростбиф давно заветрился, серебро потемнело, шторы прогнили, а члены общества всё сидят в креслах, мёртвые или с ума сошедшие, вечерние костюмы в пыли, портвейн в бокалах высох. Хантингтон. Давенант. Временный президент.

Он помешивал сахар в чайной чашке (он любил ужасно сладкий чай, как, собственно, и я).

— Ты знаешь, неправильно полагать, что Клуб находился на перекрёстке вероятностей, там, где сплетались множественные реальности. Будь это так, задача членов Клуба стала бы тривиальной или чудовищно сложной, а может, сочетала бы эти свойства: генерация бесконечных новых вселенных, пока не найдётся подходящая. Нет. Это мы и такие, как мы, обитаем во всех мыслимых неисчислимых мирах. Они же были подобны человеку, стоящему на Северном полюсе: куда ни глянь, везде юг. Они обозревали единственную, всеохватную реальность, которую хотели — нет, обязаны были, в согласии со своим представлением — улучшить, сделать счастливей, освободить от известных им жестокостей. Что ж, они были ограничены интеллектуально, если не в возможностях творить добро или зло. Они не совершали того, что следовало бы совершить, но то, что они надеялись нам принести, не заслуживает определения омерзительного. Зверства, наблюдавшиеся ими, были реальны. Любой бы на их месте попытался нас уберечь; так мать выхватывает из пламени пожара непослушного ребёнка. Их нужно простить. Их нужно простить.

Я наблюдал, как он удаляется за угол Гайд-парка. Он шел с раздражающей медленностью, как суждено в своё время и мне; осеннее воскресенье выдалось дождливым, а его боли — сильными. На углу Гайд-парка он остановился, и мне показалось, что дальше у него нет сил идти; но потом я увидел, как он изучает монумент, установленный там. Он подошёл ближе, чтобы прочесть табличку.

Я сам не единожды задерживался перед этой заброшенной скульптурой. Это статуя царя Давида в облике юноши, совсем мальчика, памятник пулемётным расчётам Первой мировой войны. Наверное, кто-то долго ломал себе голову над тем, как лучше увековечить оружие, навеки изменившее ход войн; казалось, что в данном случае уместна цитата с религиозным оттенком, и такая цитата в Библии была найдена. Под статуей обнаженного паренька — слова из книги Царств{7}:

Саул победил тысячи,

а Давид — десятки тысяч.

Он стоял под дождём в пальто не по размеру, глядя на эти слова, словно перечитывал их опять и опять, и мелкая морось стекала по его щекам, смешиваясь со слезами.

Саул победил тысячи.

а Давид — десятки тысяч.

Я никогда больше не видел его и не искал встречи с ним. Я не думаю, что его бы удалось разыскать.

Послесловие автора

Основным побуждением и источником многих деталей для меня послужили второй и третий том захватывающей хроники взлёта и падения Британской империи от Ян Моррис, Pax Britannica (1968) и Прощайте, трубы! (Farewell the Trumpets, 1978). Надеюсь, она простит автору допущенные вольности и примет благодарность за увлекательные часы, которые он провёл в блужданиях по миру, превосходящему фантастичностью любые его изобретения.

История смерти Родса и многие детали его характера и манеры разговора почерпнуты из элегантной и незаслуженно забытой биографии Родса, написанной Сарой Гертрудой Миллин (Лондон, 1933).

История о Родсе в Пондоленде и другие, более вольные сведения, почерпнуты из книги Джона Эллиса Общественная история пулемёта (The Social History of the Machine Gun, 1975).

За убедительный анализ возможностей и ограничений того, что я назвал ортогональной логикой, и вообще за его заразительный энтузиазм в разработке понятий автор благодарит Боба Чэзелла (привет, Боб!).

Комментарии

1

Краули имеет в виду модифицированную метрику Фубини-Штуди (1904-1905), в которой квантовое состояние кубита может быть описано двумя вещественными параметрами, эквивалентными долготе и широте на единичной двумерной сфере (сфере Блоха), и каждая пара диаметрально противоположных точек соответствует взаимно ортогональным векторам состояния. Особенностями метрики Фубини-Штуди, в частности, определяется запутывание квантовых состояний и эффект Ааронова-Бома. Надо заметить, что первоначально метрика не имела отношения к квантовой физике и была разработана как эрмитова на комплексном проективном пространстве Гильберта.

2

Здесь ортогонами назван способ визуализации функций комплексного переменного, альтернативный римановым поверхностям. В современной вычислительной математике предпочитают цветовую кодировку области определения. Вообще же ортогональностью в математике именуется обобщение понятия перпендикулярности на линейную алгебру билинейных форм, а в квантовой механике ортогональные состояния соответствуют различным собственным состояниям оператора. Именно для ортогональных состояний в квантовой информатике нарушается теорема о запрете клонирования, что, как будет показано далее, принципиально важно для сюжета; вместе с тем универсальная клонирующая квантовая машина способна генерировать несовершенные копии с достаточно высокой точностью (теоретический предел, по современным представлениям, 5/6), применяя унитарное преобразование к смешанной системе, где фигурируют как интересующие экспериментатора состояния, так и более широкий вспомогательный базис.

3

Горацианская ода на возвращение Кромвеля из Ирландии (1650), перевод мой.

4

Приведённая автором статистика как будто бы отличается от реальной, но это можно списать на то, что Исходная Ситуация той вселенной альтернативна и нашему варианту реальности тоже. Считается, что потери британских войск в битве при Сомме (судя по контексту, речь о