Надежда для пришельца - Эмори Мур

Она попыталась встать и рухнула.

Айко подхватил её, прижал к себе. Она чувствовала его тепло, его дрожь, его страх.

— Сумасшедшая, — шептал он. — Сумасшедшая, любимая, безумная...

— Я справилась, — выдохнула она.

— Справилась. Теперь отдыхай.

— Пять... там ещё пять...

— Ушли, — голос Вексы. — Ты их всех вылечила. Последним был Корвус.

— Все?

— Все пятнадцать.

Надя закрыла глаза.

— Я хочу спать, — прошептала она. — Очень долго спать.

— Спи, — Айко поднял её на руки. — Я понесу.

— Ты всегда носишь...

— Потому что ты моё сокровище.

Он понёс её через лагерь, а воины расступались перед ними и кланялись. Кланялись ей — маленькой землянке, которая вылечила пятнадцать воинов за один день.

Надя не видела этого. Она уже спала.

В пещере Айко осторожно опустил её на ложе, укрыл тканью. Сам лёг рядом, обнял, прижал к себе.

— Ты невероятная, — прошептал он. — Ты даже не представляешь, насколько.

Она что-то пробормотала во сне, прижимаясь к нему.

За стенами пещеры начинался новый день. Два солнца поднимались над горизонтом, заливая лагерь розоватым светом.

А Надя спала. И видела сны без боли.

Глава 25. Долг красного воина

Надя проснулась от того, что кто-то сидел рядом.

Не Айко — его тепло она чувствовала за спиной, он спал, обнимая её. Кто-то другой находился у входа в пещеру, и от этого кого-то исходило такое напряжение, что воздух, казалось, вибрировал.

Она открыла глаза.

Корвус.

Огромный красный воин сидел на камне у входа, сжимая в руках какой-то предмет. Его сломанные рога тускло поблёскивали в утреннем свете, а на лице застыло странное выражение — смесь благодарности, неловкости и чего-то ещё, чего Надя не могла определить.

— Корвус? — прошептала она. — Ты что здесь делаешь?

Он вздрогнул, будто его застали врасплох.

— Жду, — пророкотал он тихо, чтобы не разбудить Айко. — Когда проснёшься.

— Зачем?

— Долг отдать.

Он протянул ей предмет — это был амулет из тёмного металла, инкрустированный красным камнем, пульсирующим слабым светом.

— Что это?

— Мой родовой знак, — сказал Корвус. — Красные воины носят такие. Когда мы умираем, амулет передают самому достойному. Я хочу, чтобы он был у тебя.

Надя села, принимая амулет. Камень был тёплым, живым, пульсировал в такт её сердцебиению.

— Корвус, это слишком ценная вещь. Я не могу...

— Можешь. — Он поднял на неё глаза. — Ты забрала мою боль. Всю. Которую я носил сотни циклов. Ты дала мне лёгкость, которой я не знал даже в детстве. Я твой должник навеки.

— Ты ничего не должен, — мягко сказала Надя. — Я делала это не ради долга.

— Знаю. Потому и отдаю.

Айко за спиной зашевелился, приходя в себя. Увидев Корвуса, он напрягся, но промолчал — видимо, помнил прошлый урок.

— Корвус, — сказал он, садясь. — Что-то случилось?

— Нет. Я пришёл отдать долг. И... — он запнулся, явно борясь с собой. — Попросить кое о чём.

— О чём? — насторожился Айко.

Корвус молчал долго, очень долго. Надя видела, как он борется с собой, как красная кожа темнеет от напряжения, как мышцы ходят под кожей.

— Я не был с женщиной триста циклов, — выдохнул он наконец. — После того, как погибла моя пара. Я думал, что умер для этого. Что не хочу, не могу, не буду.

Надя замерла.

— А теперь?

— Теперь... — Корвус посмотрел на неё. В его красных глазах горело что-то древнее, голодное, но сдерживаемое железной волей. — Теперь во мне столько жизни, что я задыхаюсь. Я хочу. Но не с кем.

— Корвус... — начал Айко, но Надя остановила его жестом.

— Что ты просишь? — спросила она прямо.

Красный воин перевёл взгляд с неё на Айко и обратно.

— Позвольте мне остаться, — сказал он хрипло. — Я не притронусь к ней. Клянусь своими рогами. Я просто... посижу. Посмотрю. Мне нужно хоть краем глаза увидеть, как это бывает. Напомнить себе, что я ещё живой.

Айко напрягся так, что Надя почувствовала его ревность кожей.

— Ты хочешь смотреть, как я люблю свою женщину? — голос его звучал глухо.

— Да. И больше ничего. Клянусь.

Надя смотрела на Корвуса. Огромный воин, проживший сотни лет, потерявший всё, и теперь просящий как милостыню — просто смотреть.

— Айко, — тихо сказала она. — Мы можем дать ему это.

— Надя...

— Он не тронет. Я верю.

Айко долго молчал. Потом шумно выдохнул.

— Если ты согласна — я согласен. Но если он хоть пальцем...

— Не трону, — перебил Корвус. — Слово воина.

Надя кивнула.

— Оставайся.

Корвус сел в углу пещеры, прислонившись спиной к стене. Света от мха было достаточно, чтобы видеть всё, но мягко, приглушённо.

Надя повернулась к Айко.

— Не злись, — прошептала она. — Это просто секс. А ему — жизнь.

— Я не злюсь, — ответил он, хотя в глазах ещё горела ревность. — Я пытаюсь привыкнуть.

— Привыкай.

Она поцеловала его. Сначала медленно, нежно, пробуя на вкус. Айко отвечал, но чувствовалось, что он напряжён, что присутствие Корвуса давит на него.

— Расслабься, — шепнула Надя ему в губы. — Забудь о нём. Думай только обо мне.

Её руки скользнули по его груди, по животу, ниже. Пальцы сжали член — уже твёрдый, горячий.

— Видишь? — улыбнулась она. — Ты хочешь меня. Остальное не важно.

Она стянула с него одежду, потом с себя. Айко смотрел на неё заворожённо — на её тело, освещённое мягким светом мха, на её грудь, на её бёдра.

— Ляг, — сказала она.

Он лёг на спину. Надя оседлала его, нависая сверху. В таком положении Корвус видел всё — как её грудь покачивается, как она берёт член в руку, направляя к себе.

— Смотри на меня, — приказала Надя Айко. — Только на меня.

Она опустилась.

Медленно, плавно, чувствуя, как головка входит, как стенки растягиваются, как наполняется каждая клеточка внутри. Айко застонал.

— Надя...

— Тихо. Я сама.

Она двигалась медленно, смакуя каждое движение. Вверх — почти до конца, вниз — до упора, так что член входил глубоко, касаясь самого чувствительного места.

Краем глаза она видела Корвуса. Он сидел неподвижно, вцепившись