Главный инженер 2 - Вадим Фарг

но они все равно идут дальше. В своей прошлой жизни я собирал этот компромат как страховку. Собирал досье на всех, на кого только мог дотянуться. Конечно, в нашем кругу все собирали грязь на всех, это было правилом выживания, просто я, как прирожденный аналитик, делал это в разы системнее и глубже остальных.

Я открыл сводную таблицу по объектам Южного округа. Сначала бегло пробежал по строчкам, но через несколько абзацев мой взгляд остановился, зацепившись за знакомый фамилию. Она была не крупная, не из тех важных людей, которых регулярно зовут умничать на федеральные телеканалы. По крайней мере, тогда, до моей смерти. И я уже успел увидеть ее в своей новой жизни Смирнова.И эта фамилия была Теренковец.

Тогда он был для меня мелким, суетливым депутатом муниципального уровня. Обычный, ничем не примечательный винтик в бюрократической машине. Такие люди фальшиво улыбаются на постановочных фотографиях с детьми, обнимают ветеранов и сажают цветочные клумбы перед камерами, а потом тихо подписывают бумагу, по которой какой-нибудь ушлый подрядчик поставит в многоквартирный дом дешевый насос вместо нормального, подвергая риску сотни жизней.

Я нахмурился и начал искать в таблицах информацию о нем. Теренковец был напрямую завязан на благотворительный фонд, оказавшийся тем самым фондом, который совсем недавно пытался повесить несуществующие долги на Елену. Дальше шли фирмы-прокладки, липовые субподряды и мелкие подставные тендеры по благоустройству дворовых территорий.

В одной из строк мелькнуло знакомое название «Элит-Комфорта». В другой графе я увидел фамилию Глеба, который числился там как технический консультант. Человек который за определенную сумму поставит свою подпись там где нужно. А вот чуть выше, через два коротких финансовых перехода, жирным шрифтом стояла фамилия Штерн.

Я замер перед монитором, чувствуя, как внутри закипает ярость. Но это произошло не потому, что я удивился этому факту, просто разрозненная схема, которую я до этого момента видел, вдруг собралась в моей голове в одну уродливую конструкцию. Районная коммунальная грязь, вороватый Петр Ильич, липовые долги Елены, дешевые контрафактные детали в ресторанах, и сам Штерн на вершине этой пищевой цепи…

— Вот же жадные суки, — сказал я спокойно, почти без злости в голосе, потому что она мешала мне считать и анализировать риски.

Дюбель перестал умываться, повернул голову и внимательно посмотрел на меня, дернув ухом.

— Это я не про тебя, — пояснил я, кивнув коту и немного расслабляя плечи. — Ты пока просто мелкий вредитель, хотя иногда бываешь полезен в быту, своим присутствием ты напоминаешь мне, что я уже не такой же бездушный урод, каким был раньше.

Я кликнул мышкой и открыл еще одну папку с названием «Штерн». Там было гораздо больше интересного. Я своими собственными глазами увидел масштабные поставки дешевых насосов, которые проводились по документам под видом элитного европейского оборудования. Они ставили хрупкий силумин вместо надежных сплавов.

Это уже пахло не банальным воровством, а неизбежными авариями, громкими судами и, если копнуть чуть глубже, реальными смертями. Здание никогда не прощает халтуры. Бегущая под давлением вода, газ, электричество высокой мощности, несущие конструкции, это вам не красивая цветная презентация. Там, в бетоне и металле, нельзя заменить суровую правду красивым шрифтом.

Но Штерн и Виктор заменяли. Я сидел перед светящимся экраном ноутбука и не моргая смотрел на имена. Ильич, Сысоев, некий Артур… все эти паразиты торчали в самом низу одной огромной трубы, по которой сверху, прямо в их грязные руки текли деньги таких чиновников, как Теренковец.

Моя прошлая жизнь не закончилась в луже крови. Она протянула свои руки вниз, в мой обшарпанный подъезд, в эту старую квартиру, к матери-одиночке Рите, к красивой и обманутой Елене, к пенсионерке Марье Ивановне, ко всем этим простым людям, которые наивно думали, что их давит обычная бедность.

Нет, их каждый день методично давила выстроенная система. И я, если быть до конца честным перед самим собой, когда-то был одним из тех кто строил похожие бесчеловечные системы. Какой же я был самонадеянный, слепой идиот.

Мой чай давно остыл. Я сделал глоток и невольно поморщился. Дюбель спрыгнул с подоконника, подошел ко мне, запрыгнул на колени и ткнулся теплым лбом в мой локоть, требуя внимания.

— Что, тоже понял, насколько все запущено? — спросил я, глядя на его торчащие уши и поглаживая по спине. — Нет, ты понял только то, что я слишком давно не чесал тебя за ухом. Ладно, иди сюда, пушистый, ты это заслужил хотя бы за свое молчаливое присутствие в этом дурдоме.

Я почесал кота за ухом. Кот заурчал, я был просто большим и полезным человеком, который регулярно кормит и заботится о нем.

Пора было выключать ноутбук. Работать с документами надо явно не сейчас. Я аккуратно извлек флешки, затем достал блокнот, взял ручку и принялся составлять новый список задач:

'Первое, аккуратная легализация денег, но ни в коем случае не все сразу. Часть пустить через официальные заказы, часть через закупку дорогого инструмента, часть обязательно оставить наличкой на черный день.

Второе, купить новую одежду. Без всякого брендового выпендрежа и понтов, просто надежное качество, чтобы не выглядеть как бомж на встречах с серьезными людьми.

Третье, найти и поднять Михалыча. Если он действительно пьет после моего убийства и увольнения из компании, его надо вытаскивать из этой ямы быстро, мне нужны верные люди со знаниями схем конкурентов.

Четвертое, обустроить в конце концов снятый гараж. Вскоре он неизбежно превратится в мою основную базу и мастерскую, в любом случае, мне необходимо там обжиться, поставить железные двери и камеры.

Пятое, Теренковец и Виктор. Пока не бить их в лоб. Только смотреть, собирать факты, связывать их нижний криминальный контур с верхним финансовым'.

Я посмотрел на список и усмехнулся. После вскрытия сейфа все в моей жизни выглядело почти прилично и решаемо. У меня появился четкий план, появились ресурсы, появилось понятное направление удара. Это, конечно, пока еще далеко не империя. Пока это скорее покосившийся строительный вагончик на грязной, не расчищенной площадке. Но фундамент уже заложен.

Дюбель снова залез на стол, уселся прямо рядом с моим блокнотом и вальяжно положил хвост ровно на строку с надписью «одежда».

— Да, я тебя понял, — сказал я, аккуратно отодвигая его хвост кончиком ручки. — Тебе мы тоже обязательно что-нибудь купим. Может, возьмем тебе нормальную, мягкую лежанку, чтобы ты наконец то перестал считать мою подушку своей собственностью.

Кот посмотрел на меня с таким невозмутимым видом, будто элитная лежанка у него в этой квартире