Девушка со спицами - Мария Кузьмина

Румяна вскочила с постели и побежала на кухню. Фарузы уже не было, судя по звукам, долетавшим со двора, домработница разговаривала с Евой.

На столе стояла тарелка с горкой сырников и открытая банка сгущёнки. Перед сгущёнкой Румяна устоять не могла. Схватив сырник, она макнула его в банку.

– Ай!

Сырник жёг пальцы, половинка отломилась и ушла на дно.

– От Фарузы мне прилетит, – сказала себе Румяна. Безвременно утонувшая в банке сгущёнки половинка сырника – нокаут Фарузиной аккуратности. Наскоро облизав пальцы и оставив сладкие следы на идеально выглаженном полотенце, Румяна побежала во двор, накидывая на лету курточку.

Ева держала корзину, пока домработница, предварительно разглаживая на себе, развешивала постельное бельё.

– «Кружало позовёт – чертёж оживёт!» – выпалила Румяна, вылетая с крыльца в развевающейся ночной сорочке. – Если кружало позовёт… Не спицы, а кружало!

– Что за кружало? – тут же спросила Ева.

– Ну как же ты не знаешь? У вас в школе что, нет кружал?

Ева перевела взгляд на домработницу, которая, прищурившись, смотрела на Румяну.

– Циркуль это называется, – сказала Фаруза. – Но ты можешь объяснить толком, в чём дело?

– Сегодня мне приснился сон. – Румяна принялась ходить туда-сюда вдоль развешанных пододеяльников. – Там у мальчика были такие же спицы. Ну, которые мне Ампиров отдал. И во сне мальчик водил спицами по чертежу, и – представьте! – чертёж оживал!

– По какому чертежу? – спросила сбитая с толку Ева. – Архитектурному?

– По карте, – снова ответила за Румяну Фаруза, недовольно покачав головой. – Опять наша Румянушка чудит… Как привидится что-то во сне – начинаются чудеса!

– Да-да, карта, точно! – Смутившись, Румяна поспешила исправиться: стыдно учителю географии забыть слово «карта».

Фаруза взяла корзину у Евы и сказала, слегка подталкивая её к дорожке, ведущей к соседнему дому:

– Евочка, спасибо за помощь, иди-ка домой!

А сама укоризненно смотрела на раскрасневшуюся Румяну, волосы которой, неприручённые ещё с утра Фарузой, торчали вверх спутанной копной.

– Фаруза, у меня теперь есть мечта: мне нужен чертёж… Карта. – Румяна помахала Еве.

– В библиотеке их немало, Румянушка, пойдём домой, – говорила Фаруза ласково и вкрадчиво, как говорят с умалишёнными.

Собрав стопку атласов, Румяна вывалила их на кухонный стол. Открыв первую попавшуюся физическую карту мира на развороте старого атласа, Румяна поставила на неё спицы так, как ставил во сне красивый мальчик – Горька. «Какое хорошее имя – Горислав», – вдруг подумалось ей. Тряхнула косичками, которые ей уже заплела Фаруза, и сосредоточилась на деле.

Фаруза с недоверием наблюдала за странными манипуляциями, и тут у неё на глазах карта стала… оживать. Горы, которые оказывались между «ножками» новоявленного циркуля, вдруг выросли, на них зеленели хвойные леса, или искрились снежные шапки, или обрушивался в озеро водопад… Румяна оживляла то города, то шторм в океане, то песчаные бури. Зрелище завораживало. Фарузин голос нарушил тишину так резко, что Румяна подскочила:

– Так вот почему ты последнее время всё молчишь и молчишь. Шпионка-иллюзионистка. Говоришь, тебе эти спицы Вилли Винсентович отдал? А он знает, что эти штучки вытворяют?

– Нет-нет, – поспешно сказал Румяна, – ему об этом знать не нужно! Он прятал от меня и спицы, и очки, понимаешь? Он их снова заберёт.

– Зачем?

– Говорит: опасные предметы. Он специально у меня их забрал. А тот, клетчатый, велел вернуть.

– Кто-о?

– Винир Виленович его Киником называл.

Фаруза пробормотала нечто невнятное – судя по выражению лица, она об этом неизвестном Кинике была не лучшего мнения.

– И о чём вы там говорили? – спросила Фаруза небрежно, но глазами-агатами пытаясь насквозь просветить Румяну.

– Мы – ни о чём, а вот они упоминали какие-то тропосы…

Тут Фаруза будто подскочила и ударила кулаком в ладошку.

– Ну, раз так… – протянула она, заматывая слегка сбившийся полосатый платок на голове. У неё было такое выражение лица, будто она обдумывает, говорить или нет. Наконец решилась: – Покажу тебе кое-что.

Фаруза ушла в дом академика, и её довольно долго не было. Вернулась она сердитая:

– «Уберёшь подальше – возьмёшь поближе», но это не про нашего Анатолия Михайловича. Вот куда он задевал этот альбом?!

Румяна увлеклась, продолжая водить циркулем-кружалом по карте и увеличивая какой-то остров в тёплом море. Вдруг она отбросила циркуль и взвизгнула:

– Пауки!

– У нас нет пауков, – уверенно произнесла Фаруза.

– Не у нас, а на этом острове. Всё в паутине! – Побледневшая Румяна выглядела несчастной.

– Вот что бывает, если не делать вовремя уборку. – Фаруза деловито сложила атласы. – Больше никаких пауков. Отнесу книги в библиотеку. Там и альбом поищу.

– Что за альбом?

– Книга с фотографиями, горе ты моё, – покачала головой Фаруза. И на всякий случай добавила: – С чёрно-белыми картинками.

Румяна вдруг вспомнила что-то и принесла книгу в плюшевой обложке.

– Откуда у тебя? – Фаруза смерила Румяну подозрительным взглядом. Полистав альбом, ткнула в одну из фотографий: – Смотри. Узнаёшь кого-то?

– Н-нет, – неуверенно сказала Румяна.

С фотографии на неё глядели четверо незнакомцев. Впрочем, один очень походил на профессора Троппа. А у другого был такой взгляд…

– И что, даже Барокко не узнала? – спросила Фаруза.

– Узнала, – был тихий ответ.

– Он так зыркать стал как раз в то время. Вернулся из путешествия – как подменили его. Связался там с каким-то орденом, всё тёмные дела. До этого нормальный парень был. Ему здесь лет тридцать. Единственное фото, где они все вместе.

– Кто – они?

– Вот мой Анатолий Михайлович, а это – профессор Тропп. Они с моим хозяином лучшие друзья были.

– А это кто? – Румяна указала на пристроившегося с краю худощавого человека. Взгляд из-под густых бровей тоже показался знакомым.

– Это наш Граммофон, бедняжечка, – вздохнула Фаруза, проведя пальцем по изображению. – За год до трагедии. Печально смотреть на старые фотографии. Там люди ещё не знают, что их ждёт. А ты смотришь – и всё уже знаешь… Невыразимо грустно…

Фаруза с силой захлопнула альбом. Оттуда выпала фотография – молодой мужчина с женщиной и двумя маленькими девочками. Фаруза схватила фотографию и спрятала её обратно в альбом.

– Получается, они все дружили? – спросила Румяна.

У неё не укладывалось в голове, что Барокко мог общаться с тем, кого сейчас называют Граммофоном. По представлениям директора о социальной иерархии городской сумасшедший должен был находиться где-то в подвале его стройной системы.

– Да какой там! – Фаруза уже переключилась с переживаний на полезную деятельность и гремела посудой. – Барокко сроду с ними не дружил. Внезапно попал в их тёплую компанию, а потом так же внезапно исчез.

– Значит, о тропосах знают Ампиров, тот клетчатый и ещё эти четверо? – Румяна подошла к Фарузе