Девушка со спицами - Мария Кузьмина

на неё ученики, поздравлявшие с Днём учителя – с ожиданием похвалы и сюрприза. Но синие глаза Евы чеканили: «Оставь надежду…» Холод и несбыточность. «Тридцатое февраля» – ледяной несуществующий день. Румяна вздохнула с грустью.

Но когда Ева выпуталась из куртки парня, то, передавая ему, произнесла неожиданно тепло:

– Спасибо.

На лице Олега расцвела улыбка, и он бодро предложил:

– А теперь – к озеру!

3

Лунное озеро по-осеннему вяло поблёскивало на фоне леса. Озеро имело форму месяца, выпуклой частью вдававшегося в ближний берег. Румяна вглядывалась в него: как-то ей удалось увидеть русалку, которая там жила, и она надеялась – вдруг снова получится?

– Сирену высматриваете? – спросил Олег. – Она спит. Ноябрь.

– Как жаль! Сегодня такой солнечный день. Она любит сидеть на камне, когда солнечно…

– Летом да, но теперь…

– Кто такая сирена? – вдруг спросила Ева, переводя удивлённый взгляд с парня на учительницу. – Вы что, хотите сказать, здесь живёт русалка?

– А ты что, не знала? – Теперь была очередь Олега удивляться.

– Русалок не быва… – Ева осеклась, потому что по поверхности озера пошла рябь и показалась голова.

Лицо лишь отдалённо напоминало человеческое – нос был приплюснут, а маленькие глазки едва различимы в складках век, бровей не было. Из-под выдающейся верхней губы было совсем не видно нижнюю. Существо подтянулось на коротких пухлых, как у ребёнка, ручках и, махнув кожистым, без чешуи, хвостом, пристроилось на камне вдали от берега.

– Не может быть! – прошептала Ева.

– Она же должна быть в спячке! – воскликнул Олег.

– Правда, что половинчатые существа считаются опасными? – Румяна вспомнила слова Чайкина на спектакле в лицее.

– Я читал об этом, – сказал Олег. – Возможно, поэтому русалки исчезли: встречая их, люди норовили тут же убить. Это какое-то безотчётное чувство.

– В сирене тоже видят чужака?

– Говорят, раньше так было, поэтому к ней приставили охрану. – Олег показал в глубь леса, где виднелся домик-будка. – Там живёт сторож. Отгоняет хулиганов.

Румяна не сводила глаз с озера, а Олег и Ева увидели, как от домика отделились двое одетых в чёрное, в капюшонах. Ребята переглянулись – они узнали «любимчиков Барокко».

– Неужели кто-то мог бы причинить ей вред? Она выглядит такой беззащитной! – сказала Румяна, с нежностью глядя на русалку.

– На самом деле она сама себя обеспечивает. Выращивает мидии, представляете! – пояснил Олег. – Летом мидии подают в кафе на Романтиках.

– Почему сирену не увозят на зиму? Разве она не мучается в холодной воде? – спросила Ева, ошарашенно разглядывая русалку и сама не веря, что задаёт вопросы об ожившем у неё на глазах сказочном персонаже, которого вообще-то не существует…

– На глубине есть тёплое течение, – ответил Олег. – Там она спит, лишь иногда поднимаясь на поверхность за воздухом. При нырянии ноздри закрываются складками. А перед зимой накапливает подкожный жир. В неволе ей жить нельзя, она быстро погибнет…

– Откуда ты столько знаешь о русалках? – Ева повернулась к Олегу и внимательно на него посмотрела.

Тот пожал плечами и сказал, улыбнувшись:

– Бабушка с дедушкой выписывали журнал «Наука и жизнь».

– И что, там писали о русалках? – с недоверием спросила Ева.

– Конечно. Там много статей о разных существах…

Сирена издала тонкий звук – будто несколько духовых инструментов взяли высокую ноту.

– Голос русалок похож на крик белухи… Похоже, они вообще родственники, – говорил Олег.

А Румяна внимательно смотрела на сирену, которая явно делала ей какие-то знаки. Маленькая, меньше метра ростом, русалка била кожаным хвостом по камню.

Румяна подбежала к берегу, чтобы увидеть, что именно хотела показать сирена. Теперь было понятно: русалка держала в руках сухой закрученный лист и, аккуратно положив его на поверхность ещё не застывшего озера, стала дуть, склонившись над водой. Её зеленовато-русые волосы спустились в воду и колыхались, как водоросли. Листок отплывал от камня, подгоняемый сиреной.

– Что она делает? – Ева тоже подошла поближе, стараясь разглядеть.

– Она даёт знак, – прошептала Румяна, стараясь не пропустить ничего, всматриваясь в выражение лица сирены.

Наконец русалке надоело играть с «корабликом», и она соскользнула с камня в воду. Никому не хотелось уходить. Вдруг русалка вернётся? Но уже начинало темнеть, и Олег сказал:

– Можем ещё сходить в лес, пока светло. Он сразу за Сто первой, через мостик…

– А Бочка там? – спросила Ева, пытаясь скрыть волнение.

– Там, – сказал Олег. – Откуда ты знаешь про Бочку? Ты же не местная, – усмехнулся он.

– Золотая ложка рассказала, – огрызнулась Ева и, задев Олега плечом, пошла вперёд.

Тропинка с мостика уходила в чащу. В лесу они шли по узкой кромке над оврагом, дно которого напоминало русло высохшей реки. Когда тропинка свернула от оврага, кедрач сменился пихтовым лесочком. Вдруг деревья расступились, и путники оказались перед серым металлическим цилиндром, будто великан бродил по лесу и выкинул в кусты консервную банку. Круглый лаз чернел в боку светлого металла Бочки, окон не было.

Когда пролезли внутрь, оказались почти в полной темноте. Через лаз едва сочился в глубь «банки» серый свет. В середине Бочки лежала круглая бетонная плита, как стол.

– А что под плитой? – спросила Румяна, испытывая странный трепет. Она приложила руку к плите и почувствовала такие же покалывания, как тогда в библиотеке, когда прикасалась к корешкам книг. Румяна медленно пошла вдоль стен, в полутьме рассматривая граффити, которыми была покрыта внутренняя сторона Бочки на высоту человеческого роста. Кроссовки, которые она держала за шнурки, за что-то зацепились. Румяна присела, отцепляя их от ржавой полоски металла, отслоившейся от стены. А когда посмотрела вверх, увидела надпись белой краской: «Город дорог». Над крупными буквами шла прерывистая волнистая линия.

– Говорят, там колодец, – сказал Олег, и его голос глухим эхом разлился вокруг. – Очень глубокий, даже неизвестно насколько. Поэтому его закрыли.

– Там не колодец, – вдруг произнесла Ева. – Это особое место. Начало Кедрова. Здесь рос тот самый гигантский кедр, который срубили. Отсюда всё и пошло…

– Что пошло? – удивлённо спросил Олег, а Румяна остановилась.

– Город дорог. Место-перевёртыш.

– Погоди – перевёртыш? Ты имеешь в виду эту легенду о магии палиндрома?

– Да, слово «Ко́лок» в названии городка.

– Перевёртыш – это что? – спросила Румяна. Ребята воззрились на неё с недоумением.

– Слово читается одинаково в обе стороны, – ответил Олег. – В Кедрове это всем известно. Но послушай, – он обратился к Еве, – разве можно серьёзно к этому относиться? Это же легенда, такая фишка места, чтобы привлекать туристов и всё такое прочее.

– Теория тропосов существует, – не отступала Ева.

– Ты сказала «тропосы»? – Румяна почувствовала волнение. – Граммофон мне говорил о тропосах. И… не только он.

– Естественно. – Ева значительно посмотрела на Олега. – Но для некоторых это лишь «фишка для туристов».

– Да