Магазин волшебных питомцев - 1 - Сергей Шиленко

Идиоты! Загнанное в угол животное, тем более магическое, будет драться насмерть!

Обезьянка сорвалась с троса и плюхнулась прямо на брусчатку в трёх метрах от меня. Путь назад был отрезан мясником и зеваками. Справа — стена павильона. Слева — тележка с горячей кукурузой.

Зверёк сжался в пружину, готовясь прыгнуть в лицо ближайшему человеку — то есть мне.

— Архимед, молчи, — едва слышно выдохнул я.

Питомник? Нет, там слоты для своих. Приручить? Можно попробовать, но времени не хватит. Нужно попытаться просто успокоить.

Макака оскалилась во все зубы, а затем… чужой голос:

— Эй, все разошлись! Она моя!

Глава 9

Маруся

От этого окрика макака вздрогнула и истерично заверещала. Ещё мгновение, и нервы загнанного зверька окончательно сдадут. Она бросится мне в лицо. Нужно действовать, думать некогда.

Я опустился на одно колено. Плавно, будто просто устал и решил присесть. Попугай на плече пошатнулся и помог себе выровняться взмахом крыльев. Это движение заставило обезьяну сфокусироваться на птице.

Но взгляд моментально вернулся ко мне.

Руки убрал за спину. Голову чуть наклонил вбок, чтобы не смотреть ей в глаза. Начал тихонько цокать языком.

Так делают матери-макаки, когда подзывают детёнышей обратно к себе после игры или для защиты. Не всякий кинолог это знает, но если ты долго работаешь со зверями, рано или поздно начинаешь читать про всех подряд — от шимпанзе до богомолов.

Архимед на плече замер. Умница. Почуял, что сейчас не время для комментариев. Толпа по бокам ещё шумела, но звук отошёл на второй план. Мир сузился до пятачка грязной брусчатки и пары карих перепуганных глаз.

Макака держала оскал, но уже без прежней истерики. Челюсти слегка разжались. Шерсть на загривке всё ещё стояла дыбом, однако поза изменилась. Вместо пружины, готовой к прыжку, передо мной сидел зверёк, который не понимал, почему большое двуногое существо перестало быть опасным.

Я чуть повернулся боком. Ещё немного уменьшил свой силуэт. Продолжал цокать.

Обезьянка моргнула. Потом ещё раз. Из правой лапки со стуком выпал на камень украденный кулон — серебряная цепочка с беловатым камнем. Левая по-прежнему судорожно сжимала надкусанный чебурек, с которого капал жир.

Пальцы макаки дрожали.

— Да пропустите же! — снова тот же голос со шпанявой интонацией.

Обезьянка мельком обернулась. Толпа раздалась, пропуская щуплого парня в потёртой кожаной куртке и кепке, сдвинутой на затылок. Лет двадцать пять, не больше. Острое лицо, злобные глазки. В правой руке он сжимал чёрный брелок, похожий на автомобильный.

Дзынь! Обнаружена возможность для генерации квеста!

Источник конфликта: Игорь Семёнович Штопоров (уличная кличка «Штопор»)

Ранг: D. Уровень: 6. Возраст: 26 лет.

Статус: Уличный укротитель без лицензии. Промышляет мелкими кражами с использованием дрессированных питомцев на территории Птичненского рынка и прилегающих районов.

Особенности: Специализация — принудительное подчинение слабых магических существ через болевые артефакты. На учёте УДМФ не состоит (уклоняется). Связан с криминальной средой (подробности недоступны).

Репутация: Среди торговцев Птички известен как мелкий жулик. Серьёзного веса не имеет.

Внимание! Линия конфликта зарождается!

В прошлой жизни я и мои коллеги души бы продали за такую базу данных. Досье, биометрия, связи — и всё это за долю секунды, без запросов в ГИАЦ и недельного ожидания ответа из ФСИН. Мечта любого опера.

Штопор щёлкнул брелоком.

На шее макаки тускло вспыхнул тонкий ошейник. Я только сейчас разглядел его под спутанной шерстью. Кожаная полоска, почти невидимая, с рунной вязью. Ошейник… сжался. Шерсть на горле примялась. Артефактная удавка, мать её!

Обезьянка издала тонкий визг и подавилась хрипом. Чебурек выпал из лапки. Зверёк мгновенно скрючился, забился в грязи, а потом покорно пополз к хозяину. На четырёх лапах, прижимаясь к брусчатке. Каждое движение кричало: «Не бей, не бей, я иду, я слушаюсь».

— Живодёр! — выстрелил Архимед.

Штопор поднял взгляд на какаду, прищурился, но тут же натянул улыбку и обернулся к толпе.

— Спокойно, народ! Всё нормально! Брелок подсел, вот она и сорвалась. Бывает, да? Техника подвела. Магия, ёлки-палки, — он развёл руками, изображая добродушного раздолбая. — Ну, Маруська, я ж тебя предупреждал.

Парень нагнулся и грубо ухватил макаку за шкирку. Поднял, как тряпку. Зверёк безвольно повис, даже не пискнув. Только сжался в комок, пряча морду.

Я непроизвольно стиснул челюсти и сжал кулаки.

— Шкур-р-ра! — процедил какаду.

Тем временем к Штопору подкатил тот самый мясник, что гонялся за макакой и швырялся всем, что под руку попало. Здоровенный бритоголовый мужик с красным лицом и бычьей шеей, обтянутый засаленным фартуком. Он тяжело дышал, раздувая ноздри.

— Штопор, ты сволочь! Она мне весь лоток перевернула! Три кило рёбер на полу! Кто платить будет?

— Да ладно тебе, Палыч, — Штопор мгновенно переключился, отпустил обезьянку и замельтешил руками. — Ну, упала пара кусков, подберёшь, помоешь. Кто там разберёт, с пола оно или нет? Давай я тебе за рёбра эти… ну, в пятницу занесу. Мамой клянусь!

— Мамой он клянётся, — мясник сплюнул. — В прошлый раз тоже мамой клялся. Ладно. Пятница. И чтоб полторы тыщи, а не восемьсот, как ты в тот раз всунул.

— Палыч! Обижаешь! — Штопор прижал ладонь к груди.

Пока они пререкались, я посмотрел на обезьянку и активировал «Поверхностную оценку».

Маруся. Латунная макака (Ранг E, Уровень 4). Состояние: хроническое истощение, обезвоживание, множественные потёртости от болевого артефакта на шее, угнетённое психическое состояние.

Это я и так видел. Шерсть хоть и с латунным отблеском, но грязная, свалявшаяся клоками. Рёбра выпирают через бока, как клавиши. Глаза ввалились. Хвост безжизненно висит. Она украла чебурек не от наглости, а потому что с голоду подыхала. Ну а кулон… Рефлекс. Этот парень натаскал её воровать блестящие вещи с прохожих. За невыполнение нормы наверняка наказывал удушением. За попытку убежать — душил. За взгляд не туда — душил.

Мясник хмыкнул и ушёл, бросив через плечо что-то нецензурное. Штопор тут же утратил к нему интерес, подхватил макаку, сунул под мышку, как свёрток, и двинулся прочь.

Я встал у него на пути.

— Погоди.

Штопор поднял бровь. Роста мы были примерно одного.

— Чего тебе?

— Зверь в критическом состоянии. Ты используешь болевой ошейник как повседневный инструмент контроля, а не как крайнюю меру, — я говорил ровно и спокойно, так, как писал рапорты в