Второй шанс для Лекаря - Алексей Аржанов

— Отчего бы и не взглянуть, — ответил я. — Коли больной мучается, дело лекаря его посмотреть.

— Оно бы славно, — старик пригладил бороду, и в глазах его зажёгся тот же расчёт, с каким он, вероятно, отсчитывал рубли под заклад. — Глядишь, и я бы вам за такую услугу добром отплатил. Замолвил бы доброе слово, когда срок выкупа подойдёт. Лишний месяц-другой по шпаге иной раз дороже всяких денег, а?

Вот теперь старик предлагал стоящую сделку. Я видел его расчёт насквозь и всё же был ему рад. В мире, где у меня ни денег, ни связей, ни доброго имени, любая такая ниточка дорогого стоит.

Вылечу соседа, перестанет тот выть под окнами, выспится Скопин, а мне за это, может быть, выйдет послабление по шпаге. Каждый при своём интересе, и никто не в накладе.

— Где он живёт, этот ваш Прохор Кондратьич? — уточнил я.

— Да тут рукой подать, — Скопин объяснил дорогу, двор, этаж. — Только нынче навряд ли застанете. Ушёл он.

— Куда ушёл, коли хворый? — поинтересовался я.

Старик пожал плечами.

— А куда наш брат с тоски ходит? Известно куда. К Демуту подался, брюхо своё заливать, — он с досадой покачал головой. — Догнали бы вы его, сударь, по-доброму. Плох он совсем. С таким-то нутром да в трактир… До беды недалеко.

Демут…

Это место всплывает в каждом разговоре. Порой складывается впечатление, что бывший Михайло не просто пропил там репутацию, а скорее уж прожил в этом трактире всю жизнь.

Именно там началось падение моего предшественника. И именно туда мне придётся пойти, чтобы помочь новому пациенту. Какова ирония… Любит же судьба посмеяться над людьми!

— Спасибо за наводку, Силантий Поликарпович, — сказал я и шагнул к двери.

— Не серчайте, коли что, — бросил он мне вслед.

Вроде ничего особенного и не сказал, но я понял, к чему была эта фраза.

Старик знал больше, чем говорил. И про Демута, и про то, что меня там, вероятно, очень хорошо помнят.

Я поднялся на улицу. Вечерело, с Невы потянуло сыростью. Вместе с сумерками назревал дождь. Стало темнеть, а фонарей в этих краях не водилось. Я запахнул сюртук, перехватил поудобнее футляр с инструментами и зашагал туда, где меня помнили совсем другим человеком.

К Демуту.

И что-то мне подсказывало, что предстоящую ночь я запомню надолго.

Глава 8

В Демуте стоял шум десятков голосов. Найти в такой толпе пациента — задача не из лёгких. А уж запашок здесь… Ух! Не могу даже представить, как предшественник мог проводить в этом безумном перегаре всё своё свободное время.

А свободного времени, между тем, у него было навалом, в отличие от меня.

Я переступил порог и остановился, давая глазам привыкнуть. Длинная зала с низкими сводами, единственный источник освещения — сальные свечи под потолком. Под ногами растекается лужа разлитого вина, вокруг табачный дым, и лишь издалека тянет чем-то съедобным. Кажется, жареным мясом.

За столами сидели вперемешку мелкое чиновничество, заезжие купцы и отставные офицеры. И не исключено, что среди этих господ есть те, кто может меня узнать.

Когда-то Михайло был тут своим. Я чувствовал это по тому, как отозвалось тело, едва я вошёл. Ноги сами знали, к какому столу шагнуть, рука потянулась расстегнуть ворот, плечи развернулись вольготнее. Чужая привычка тянула меня внутрь. Но пришлось резко придержать её. Нет уж, я сюда не развлекаться пришёл.

Нужно разобраться с важным делом, от которого зависит жизнь человека, судьба моей шпаги, а также здоровый сон процентщика!

Однако… Долго в гордом одиночестве пробыть я не смог. Узнали меня быстро.

— Гляньте, кто пожаловал! — окликнул кто-то от ближнего стола. — Салтыков! Михайло Лексеич, живой!

— А мы думали, тебя в часть упекли да там и сгноили!

— Садись, чего встал! За встречу!

Я скользнул по ним взглядом, коротко кивнул, поприветствовав всех разом, но рядом с ними не сел. На меня смотрели несколько лиц, разгорячённых вином. Состояние их здоровья читалось легко и просто.

Один пьёт давно и крепко, всё лицо в прожилках. У второго руки трясутся. Видать, непростая у него выдалась неделька — только пришёл за новой порцией своего личного яда. Третий ещё молод, но печень уже посадил — это по лицу хорошо видно. Особенно по цвету кожи. Целая палата хроников, и все веселы!

— После, господа, — обронил я. — Дело у меня.

— Дело! — гыкнул кто-то. — У Михайлы дело! Слыхали?

Я пропустил это мимо ушей. Спорить с подвыпившей компанией всё равно что лечить мёртвого. Труда много, толку нет. Я шёл вдоль столов и искал глазами человека, которого ни разу не видел, но узнать рассчитывал по приметам.

Отставной чиновник, желтоватый с лица, держится за бок.

Проблема только в том, что желтоватых тут много! Такое уж заведение.

— Михайло! — раздалось сбоку, и на плечо мне легла рука. — Михайло, чёртушка, да постой ты!

Я обернулся. Передо мной стоял невысокий мужчина лет тридцати. Весь помятый, с реденькими бакенбардами. А глаза-то как у него сияли… Он явно был рад меня видеть. Да так, будто встретил родного брата.

— Не узнаёшь? — он даже отшатнулся, изображая обиду. — Ну ты даёшь! Аркашка я, Аркадий Венедиктыч! Сколько вечеров с тобой тут просидели, а он не узнаёт!

Память предшественника поддалась, и я смог извлечь из неё короткий обрывок воспоминаний.

Теперь ясно, чего этот господин так радуется моему появлению. Этого Аркашку Михайло поил. Не раз и не два.

Знаю я таких приятелей, во все времена подобные бывают. Липнут они к чужому кошельку, пока в нём звенит, и отлипают, едва он опустеет.

— Здравствуй, Аркадий, — спокойно ответил я.

— Аркадий! — он всплеснул руками. — Он меня Аркадием величает! Совсем зазнался, в больнице своей. Слыхал я уже, слыхал, что ты лекарем заделался. Ну садись, помянем старое, я угощаю… — он осёкся, замялся. Я быстро понял, что угощать он собрался, разумеется, за мой счёт.

— В другой раз, — сказал я и двинулся дальше.

Аркашка потянулся следом, забормотал в спину про былую дружбу, про то, как славно мы гуляли и как нехорошо забывать товарищей. Я игнорировал его, слушал вполуха. Шёл дальше, пока меня не остановили снова, и на этот раз ситуация обещала быть куда серьёзнее.

Дорогу мне преградил высокий плотный мужик в