Землянка в школе навигаторов - Яна Усова

— Что такое «гиш»? — хихикнул один из них.

— Гиш — это моё имя, — невозмутимо ответил искин. — Главный искин школы.

Рыжие переглянулись, и от них посыпались вопросы:

— А у тебя везде камеры?

— А ты все звуки пишешь?

— А в технологических коридорах камеры есть?

— А как незаметно пробраться к другому кадету?

— А тут есть комнаты разрядки для парней?

Очуметь! Да это какой-то рыжий ураган!

Гиш нисколько не смутился (искусственный интеллект умеет смущаться?) и по порядку ответил на все возникшие в дурных головах вопросы.

— Камер нет в санитарно-бытовых помещениях личных отсеков, в раздевалках и душевых спортивных залов, бассейна, теплиц, но записи звуков во всех помещениях школы ведутся непрерывно. В технологические коридоры кадетам первых трёх курсов не рекомендуется заходить, но камеры есть и там. К другому кадету можно прийти в гости, проникнуть в чужой отсек через вентиляционные каналы и технологические ходы не получится, а если попытаетесь — камеры и датчики зафиксируют ваше присутствие.

Рядом послышались разочарованные вздохи.

Бедный нье' Дювари!

А Гиш закончил:

— Комнаты снятия сексуального напряжения для кадетов на станции есть, их по необходимости посещают кадеты обоих полов, начиная с третьего курса, раньше — только по предписанию медика.

Рыжая девчонка рассмеялась:

— Ты это имел в виду, когда поспорил с нье' Дювари, что первым лишишься невинности?

Парень жутко покраснел, но тем не менее фыркнул:

— Обойдёшься, Тэлия! Никаких роботов и вспомогательных устройств!

— Хорошо, хорошо, только чур твоя правая рука не в счёт! — снова засмеялась рыжая заноза.

Пошлости говорили они, но почему-то провалиться сквозь землю от стыда захотелось мне.

Или что тут вместо земли? Палубы? Ну, значит, охота провалиться сквозь палубу.

Мы вошли в тускло освещённое помещение, заставленное разными ящиками: деревянными, железными; что-то было обёрнуто в плёнку. Гиш шёл между ящиками и стеллажами, сворачивая то направо, то налево, через минуту я вообще перестала соображать, где выход. Наконец мы остановились, и искин указал в угол:

— Нужно убрать всю паутину ейрзов.

Огнеголовые синхронно сделали шаг назад и замотали головами.

— Они же ядовитые!

— Трюм обработан, особи погибли. Но паутину необходимо собрать. Используйте щётки. — Гиш махнул рукой в сторону инструмента.

Мы, скривившись, взялись за щётки, насаженные на длинные ручки.

— Раньше сядем — раньше выйдем, — пробубнила я себе под нос и ткнула щёткой в угол, где колыхалось нечто голубое. Начала накручивать эту голубую сеть на щётку и намотала огромный тюк, чем-то напоминавший голубую сахарную вату. Вот только эту «вату» украшали засохшие трупики пауков.

Вот, значит, кто такие ейрзы.

Освобождать щётку от паутины пришлось вручную. Я едва сдерживала ворчание. Неужели инопланетяне с такими технологиями не могли придумать, как отделить за всё цепляющуюся паутину от щётки? В конце концов я сама оказалась в этой паутине.

Ребята тоже пыхтели, накручивая огромные тюки паутины, и выглядели не лучше, чем я. Ну, хоть какое-то моральное удовлетворение. Через какое-то время стало скучно, и я попыталась заговорить с ними. Ректор же сказала, что надо сначала попытаться договориться, а потом драться.

— Эй, нье' Эрайсы, какого хрена вы это затеяли?

Рыжие, не останавливаясь, шаря по углам щётками, синхронно спросили:

— Какая-такая хрена?

Я едва не закатила глаза, но осознала, что не в первый раз случайно вставляю фразы из своего мира в навигаторскую речь. Иногда получая любопытный эффект.

— Хрен — это такое огородное растение из моего мира, очень сочное, но очень-преочень острое. Такое, что выбивает слёзы, если его съесть. А ещё хрен — аналог вашего дранкза. Так у нас говорят, когда заменяют более крепкое слово.

О да, я довольно быстро узнала, что такое дранкз волумский. И теперь, вспоминая господина Хэна, телохранителя Трин, переживала, ведь я не раз называла его господином без дранкза. Тогда я не знала, что он лишён детородного органа, который из-за странной эволюционной прихоти располагается у этого вида на носу.

— Ты это… — Они снова заговорили синхронно, и у меня закралось подозрение, что они могут мысленно общаться (инопланетяне же, почему бы и нет). Если так, это удача — можно готовиться только к половине экзаменов… — Ты это… прости нас, иногда мы бываем навязчивыми… ну… с теми, кто нам понравился.

Я даже остановилась.

— Что?

— Ну, мы это… мы перетёрли твои слова там, в саду, на вступительных экзаменах, и решили, что ты права, что нам надо поступить в школу. И мы подумали, что нам надо подружиться с тобой, у тебя есть интересные идеи. Вот только не знали, как привлечь твоё внимание. Решили стырить твоего питомца.

— Что?

— Ты других слов не знаешь? Как ты поступила в школу навигаторов? — скривившись, возмутился один из них. Я всё ещё не до конца понимала, кто из них парень, а кто девчонка.

— Догадайтесь, — с сарказмом предложила я.

Они переглянулись.

— Ты родственница кого-то из ректоров.

— Или родственница искина.

— Ты сверхразум, который пытаются скрыть в школе навигаторов.

— Ты эксперимент с отсталой планеты.

— У тебя высокопоставленные родственники.

— Твои родители пообещали тебя в жёны правителю какой-нибудь планеты, выгодной нашим…

Да они сумасшедшие!

— Сто-о-о-оп! — заорала я.

— У нас есть ещё четыре варианта, но они совсем пошлые. — Близнецы посмотрели на меня виновато.

Не удержавшись, я уточнила:

— Есть что-то ещё более пошлое, чем правая рука?.. — Я перевела взгляд с одного близнеца на другого.

— Что тебя выдадут замуж за какого-нибудь элефина…

— Что?

Они, глядя на мои выпученные глаза, потупились:

— Извини, это правда совсем жёсткие фантазии.