Воины Пустошей Хаоса - Клинт Ли Вернер

В небесах сгустился второй огненный шар, еще больше первого. Оставляя за собой след мерцающего голубого пламени, он с визгом вырвался из темноты. На этот раз, когда огонь ударил в стены, они не просто подпрыгнули, а изогнулись. Огромные каменные глыбы взмыли высоко в небо, а визжащие гномы летели по воздуху, словно осенние листья. Огромные ворота Дронангкула рухнули, ударившись о землю, когда их сорвало с фундамента, сокрушив гномов, которые пытались укрепить их железными балками.

Теперь Вульфрик действительно возвысил свой голос в ликующем военном кличе, реве первобытной, дикой самоотверженности, который был подхвачен каждым из его воинов. На какое-то мгновение оказался забыт жалкий шанс на победу гномов, которому он противостоял, и даже надежда избавиться от проклятия покинула мысли героя. Осталось только упоение битвы, жажда крови и триумфа. Вульфрик перепрыгнул через павшие ворота, врезав сапогом по лицу прижатого ими гнома, корчившегося под бронзовыми плитами створ, и вонзил меч в грудь ошеломленного стражника, который замешкался на его пути.

— Хоракк! — завопил Вульфрик, и его голос эхом разнесся по тесным улочкам поселения гномов. Бородатый стражник с огромным топором бросился к нему, но тут же рухнул на землю, когда меч Вульфрика срезал ему руку по плечо. — Хоракк! — снова взревел северянин.

Что-то пнуло Вульфрика в бок и сшибло с ног. Воздух вырвался из его легких, когда он рухнул на каменные ступени сторожевой будки, искры вспыхнули перед его глазами при ударе головой о твердый базальт. Он почувствовал дрожь земли, когда то, что сбило его ног, направилось к нему. Герой пришел в себя, когда зловеще острый топор со свистом устремился к его лицу.

Северянин вскинул ноги, сжав сапогами опускающийся клинок, останавливая его нисходящее движение. Могучий даже по меркам норсов Вульфрик почувствовал, как все его тело содрогнулось от усилия удержать топор. Он сжал клыки, упираясь спиной в ступени, напряг все свои силы.

— Я сделаю из твоего черепа ночной горшок для тэна Хоракка! — прорычал грубый голос на искаженном хазалидском языке огненных гномов.

Вульфрик почувствовал, как топор усилил натиск, заставляя его ноги согнуться. Медленно, неумолимо враг давил на оружие. Через несколько секунд топор разрубит голову Вульфрика надвое.

Рыча, как настоящий волк, Вульфрик дернул ногами, пытаясь вырвать топор из рук врага. Его противник рассмеялся над этой попыткой. Убедившись, что его враг полностью сосредоточен на том, чтобы вонзить лезвие топора ему в лицо, Вульфрик ослабил хватку. Топор обрушился вниз, но прежде, чем он достиг цели, меч самого Вульфрика перерубил руку, держащую топор. Пальцы отлетели вслед за клинком, на Вульфрика хлынула гномья кровь. Теперь, когда гном мог держать топор только одной рукой, стало возможно отклонить оружие. Вместо того чтобы разрубить череп северянина, лезвие царапнуло по ступеньке в шести дюймах от его головы.

Вульфрик навалился на раненого врага, атакуя его мечами в обеих руках. Искалеченный противник отступил перед яростной атакой героя. Теперь Вульфрик видел, что тот вовсе не был гномом, во всяком случае, не совсем гномом. От пояса и выше он походил на тех стражников, которых Вульфрик убил, войдя в Дронангкул, в таких же чешуйчатых доспехах и с густой черной бородой, закрученной в длинные пряди. Однако ниже пояса существо больше походило на быка, стоящего на четырех мускулистых ногах, каждая из которых заканчивалась подкованным копытом. Двор за воротами был заполнен еще большим количеством гномов, которые уже вступили в схватку с людьми Вульфрика, но это существо было единственным в своем роде.

Северянин отступил на шаг от кентавра и Рассмеялся.

— Это твой папаша так напился? Или мамаша? — поддразнил он врага на том же искаженном хазалидском языке, на котором говорило чудовище.

Кентавр удивленно моргнул, услышав слова человека, произнесенные на его языке. Затем суть этих слов дошла до него, и лицо кентавра превратилось в маску чистой ярости.

— Варварская свинья! Я вплету твои внутренности в свою бороду! Я благословлен Отцом Тьмы!

— Значит, все-таки мамаша перебрала эля.

Бешенство обуяло гномобыка. Он забыл о топоре, забыл о воинах, которых привел с собой из зиккурата, чтобы защитить ворота. Ноздри его раздулись, копыта рыли землю. Словно обезумевший от крови бык, он бросился на человека, насмешливо оскорбившего и его предков, и его бога.

Вульфрик ушел с пути атакующего монстра. Смех героя пронзил монстра острее любого клинка. Яростно тряхнув головой, кентавр развернулся и предпринял вторую атаку.

Однако на этот раз северянин был готов к встрече. Отпрыгнув с пути несущегося гномобыка, воин с низкого разворота рассек ему мечами мышцы и сухожилия на ногах. Кентавр рухнул набок и закувыркался по земле, сшибая с ног гномов и норсов, прежде чем застрять у разрушенной стены.

Вульфрик бросился вслед за искалеченным чудовищем, попутно разрубив лицо гному, который встал у него на пути, и выпотрошив еще одного, направившего на него топор с зазубренным лезвием. Чемпион добрался до кентавра, когда тот из последних сил пытался встать, опираясь на стену. Вульфрик взмахнул мечом, срезав кентавру оставшуюся руку по локоть. Чудовище завопило от боли и рухнуло на землю.

Громкий взрыв заставил Вульфрика отпрыгнуть от умирающего врага. Герой резко развернулся, держа мечи наготове. Он мрачно улыбнулся, увидев Сигватра, возвышающегося над мертвым гномом, заваленным трупами стражи, в руках которого дымился мушкетон.

— Я хотел, чтобы бой был честным, — сказал Сигватр, кивнув на гномобыка.

— Тогда тебе следовало позволить этому стрелку в спину позвать на помощь пару-тройку друзей, — проворчал Вульфрик.

Он оглядел двор. Несколько его воинов лежали на земле; убитые или раненые — ему было все равно. Гному отступали.

Причина их бегства обнаружилась быстро. Башни над дамбой зажгли огни. Тут же на вышках разгорелась лихорадочная деятельность. Гномы суетились вокруг пары артиллерийских орудий. Сначала Вульфрик подумал, что они похожи на пушки, которыми пользуются гномы в других землях. Однако в этих машинах было что-то невероятно зловещее. Они, казалось, излучали какую-то собственную адскую силу; толстые железные цепи привязывали их к огромным лафетам, утопленным в башнях. Он вспомнил слова Стефнира о том, что огненные гномы умеют привязывать демонов к металлу.

Гномы на башнях сняли со стоек тяжелые трубчатые устройства и засунули их в зияющие жерла своей артиллерии. Опустив забрала шлемов, чтобы защитить глаза, гномы прикоснулись пламенем к своим орудиям. Вспышка яркого света, рычание, похожее на утробный рев медведя, и орудия выплюнули в воздух странные цилиндры. Те устремились во двор перед зиккуратом, рассыпая искры. Одна из ракет врезалась во внешнюю