Галя, у нас отмена! - Мия Соул

— Насыпай! — говорили мне их наглые мордашки.

И не толстели, заразы.

— А как мы таверну назовем? — выглянул со второго этажа Жун Мао.

— О, мы про название забыли, — оживилась Ли Жу, подбегая и хватая меня за рукав. — Хозяйка, давайте назовем элегантно. «Нефритовый лепесток», или «Приют усталого путника», или…

— «Сытый угол», — мрачно пробурчал Тай Фэн, присаживаясь на ближайшую скамью, которая жалобно заскрипела под его весом. — Кратко, ясно, по делу.

— Скучища, — фыркнул Жун Мао, грациозно переступая через ведро с тряпкой. — Нужно что-то, что запомнится. Что-то с огоньком. «Рыжий лис», например.

— Ты себя предлагаешь увековечить? — подняла я бровь.

— А почему бы и нет? Я лицо заведения, — он беззастенчиво провел рукой по своим пылающим медью волосам. — Без обид, хозяйка, но твоя скромная красота теряется на фоне моей.

Я только вздохнула. Иногда мне казалось, что, обретя человеческий облик, Рыжик вобрал в себя все кошачье нарциссическое начало, помноженное на человеческую самоуверенность.

— Все это не то, — сказала я, обводя взглядом зал. — Нефритовый что-то уже есть. Нам нужно название, которое будет цеплять. Которое вызовет любопытство. Может, даже легкий укол страха.

Я замолчала, перебирая в голове образы, а после я взглянула на своих товарищей. В чем-то Жун Мао был прав.

— «Демонический мурлыка», — произнесла я вслух.

В зале воцарилась тишина. Даже Тай Фэн перестал клевать носом.

— Что? — первой опомнилась Мэй Сю. Ее глаза стали круглыми. — Молодая госпожа, простите, но… демон в названии сулит одни проблемы. Люди могут испугаться. Подумают, что здесь подают не пойми что. Или что тут собираются колдуны.

— Именно, — я не могла сдержать улыбки. Вид ее ошеломленного лица был бесценен. — Запретный плод сладок, Мэй Сю. Они обязательно придут. Сначала — чтобы посмотреть на сумасшедших, которые назвали таверну в честь демона. Потом, потому что услышат от соседа, что здесь невероятно сытно и дешево. А потом, потому, что им понравится эта легкая, игривая опасность. Это же не «демон-душегубец». Это «демон-мурлыка». Ласковый. Тот, кто может и поцарапать, но в основном — греет бок и мурлычет. Это интригует.

Жун Мао низко, бархатисто, по-кошачьи засмеялся.

— Мне нравится. Ты нас все-таки увековечишь.

— Мэй Сю, они шутят, — опомнилась я, чтобы не испугать бывшую хозяйку. — Но я определилась. Не знаешь ли ты какого-нибудь художника, который может у нас поработать? Нам надо оформить стену в таверне, а еще вывеску, а еще…

Моя фантазия зашла далеко. Я подумала, что Ли Жу и Жун Мао могут раздавать листовки с меню и изображением кошки. Котики, хоть и демоны, всем нравятся.

Мэй Сю нахмурилась, перебирая в уме знакомых мастеров.

— Художник… есть один. Линь Мо. Очень талантливый. Его работы даже во дворце видели. Но… — она запнулась и покраснела.

— Но что? — насторожилась я.

— Но он… он известный гедонист. Все дни проводит в ароматном доме. Работает только на заказы от богатых купцов или знати. И… — Мэй Сю опустила глаза, — он вряд ли станет работать по заказу женщины. Да еще и на такое экстравагантное заведение.

Да все говорят про ароматный дом. Что это за место? Там духи производят?

— Значит, постараемся его уговорить, тем более он такой известный, этот Линь Мо. Но бога ради, проясните, что такое ароматный дом?

Мэй Сю закашлялась, Жун Мао и Тай Фэн, как ни странно, переглянулись. Черт побери, а в этом словосочетании больше смысла.

— Бордель, это, хозяйка, — мяукнул Тай Фэн. — Дом утех. Мы там были, ничего интересного.

Тут у Мэй Сю бровь уехала под челку. Я могла ее понять, что там могли забыть евнухи. Но…

— Кому было неинтересно, а кому очень, — отвернулся от нас покрасневший Жун Мао.

Прохвосты! Извращенцы! Ни стыда, ни совести, ни адреса. Скажите, где находится. Я тоже хочу.

— Ли Жу, — уставилась я на кошечку. — Раз только мы с тобой и не были, то мы и пойдем в ароматный дом. Надо расширять наш кругозор.

Лицо Мэй Сю надо было видеть.

Этим же вечером мы вернулись в усадьбу, а то мы словно совсем забыли про ее существование. Прислуга либо по нам скучала, либо волновалась, что доносить нечего, потому что мы постоянно отсутствовали. Они на нас набросились с расспросами и поклонами. Еле-еле от них избавились.

Когда солнце уже утонуло за стенами усадьбы, окрасив небо в цвета увядающего персика, мы с Ли Жу устроили в моих покоях настоящее переодевальное безумие.

Жун Мао притащил нам мужскую одежду, и мы там особенно и не поняли, чем она отличалась от женской. Если честно, она была удобнее, и рукава не такие широкие.

— Хозяйка, — жалобно прошептала Ли Жу, глядя на наше отражение в полированном бронзовом зеркале. Свет масляной лампы дрожал на его поверхности, делая изображение призрачным. — Мы совсем не похожи на мужчин. Мы похожи на девочек, которые стащили у папы одежду.

Я критически оглядела нас. Она была права. Тонкие запястья, торчащие из широких рукавов, гладкие, без единой щетинки подбородки, странная, слишком уж осторожная осанка. Я выпрямила плечи, попыталась встать вразвалочку, как виделa когда-то у рабочих на рынке.

— В том мире, где я выросла, — сказала я, глядя в свои собственные, слишком большие и теперь лишенные привычной подводки глаза в зеркале, — мужчины другие. Широкие в плечах, часто с бородой, грубоватые. Кому я объясняю, сама все видела. Здесь все аристократы выглядят как тщательно нарисованные картинки. На их фоне мы просто… немного женственные юноши. Допустим, из очень знатной, изнеженной семьи.

— А если нас раскусят? — Ли Жу нервно поправила шапку, отчего та съехала еще больше.

— И что сделают? — скривилась я. — Опозорят? Тебе, Ли Жу, не плевать? Ты для всех служанка, а я принцесса-пленница, которая отказалась от титула. Нам позориться уже не страшно. Главное — вести себя соответственно. Поменьше жестов, покрупнее шаг. И не улыбайся так часто. Мужчины здесь, кажется, улыбаются только тогда, когда собираются кого-то прирезать или заключить сделку.

Мы выбрались из покоев, крадучись, как настоящие шпионы, или как коты, идущие мимо миски со спящей собакой. Нам нужно было добраться до заднего выхода, минуя основные помещения, где могли оставаться слуги. Каждый скрип половицы заставлял мое сердце