Галя, у нас отмена! - Мия Соул

— Ли Жу, — прошептала я, когда она закончила. — Да ты… ты гений. Откуда ты это все знаешь?

Она пожала плечами, и ее воображаемый хвост, должно быть, дернулся от удовольствия.

— Я же всегда слушала, когда ты смотрела свои сериальчики и передачи про еду. И сказки ты иногда читала вслух, помнишь, когда у тебя было плохое настроение? Все запомнила. Просто сейчас… слова сами складываются. И это же красиво.

Красиво. И чертовски талантливо. В моей голове, как пазл, щелкнула последняя деталь общего плана.

— Именно, — сказала я, и мой голос зазвучал уже с непоколебимой уверенностью. — Это не просто ресторан. Это будет окно в другой мир. Мир северных сказок и былин. Ли Жу, — я повернулась к ней, — все равно готовить не умеешь, ты будешь нашей сказительницей. Ты будешь сидеть в зале не как служанка, а как хранительница преданий. И рассказывать гостям не сплетни, а настоящие, наши сказки. Про Бабу Ягу, которая, если к ней с уважением, накормит блинами. Про Ивана-дурака, который кашей из топора целую деревню накормил. Про колобка… хоть он и сбежал.

Ли Жу засветилась изнутри. Я с первого дня ее обращения поняла, что ее тяготит роль служанки. Она хочет быть первой, но меня не предаст. Я ж ее кормлю.

— О да, хозяйка, спасибо. Я придумаю, как про щуку рассказать, что желания исполняет, и про молочные реки. Ой, хозяйка, это же…

— Это работа, — мрачно напомнил Жун Мао, но в его тоне уже не было прежней уверенности. Его, как и меня, покорило выступление Ли Жу.

— Работа, которая будет приносить деньги, уважение и, что самое главное, независимость, — парировала я. — Мы не будем выпендриваться, как ты говоришь. Мы будем делать свое дело.

Жун Мао нахмурился, но промолчал. Он знал, что я права.

— А я буду дегустировать? — с надеждой спросил Тай Фэн.

— Ты будешь главным контролером качества и, возможно, бухгалтером, — сказала я. — У тебя для этого идеальный темперамент: медлительный, въедливый и любящий поесть. Ты сразу поймешь, если что-то не так.

Тай Фэн задумался над этим, и идея, кажется, начала ему нравиться.

— Отлично, — объявила я, хлопнув в ладоши. — С ролями почти определились. Я займусь готовкой, Ли Жу будет сказительницей, а Тай Фэн считать. Завтра же поедем в город… инкогнито. Жун Мао, устроишь? — оглянулась на Рыжика.

Он скривился, но кивнул. Из всех котов он успел быстрее всех ассимилироваться в человеческом мире. Что в Запретном городе, что в усадьбе, он уже нашел знакомых, походил снаружи, поспрашивал про наемных возничих. Общаясь с ним, иногда я думаю, что они никогда не были котами. Наоборот, они сначала были людьми, потом котами, и судьба справедливо вернула им человеческий облик. Рыжик и котом был самым умным и хитрым. Вот как бы ему такое удалось, если бы он во всех своих реинкарнациях был животным? А то, что перерождение существует, я уже не сомневалась.

— Поищем помещение для нашего ресторанчика, — дальше объясняла я. — Может поймаем удачу за хвост, и найдем за один день.

На следующее утро мы представляли собой картину, достойную кисти какого-нибудь сатирика. Собирались в «деловую поездку» как шпионы, пробирающиеся на вражескую территорию.

Я облачилась в самый простой, без вышивок, наряд. Закрепила волосы обычной лентой. И поверьте, это подвиг.

Если перед тобой лежат украшения с рубинами, с изумрудами, с сапфирами — обвязать волосы тряпкой почти от трусов, это подвиг.

С котами была отдельная история. Заставить Тай Фэна проснуться на рассвете было подвигом, сравнимым с укрощением дракона. Он бубнил, что «люди спят, когда солнце еще не поднялось высоко, это противоестественно», и его пришлось буквально выкатывать из постели. И он как-то не запомнил, что половину ночи выслеживал несчастных павлинов, которых я начала беречь.

Ли Жу, наоборот, была взвинчена до предела и успела перемерить все простые платья, пытаясь найти «то самое, в котором я буду выглядеть скромно, но очаровательно». Ну, тут моя девочка.

Жун Мао оказался самым адекватным: он уже договорился с одним из возничих, подвозивших продукты в усадьбу, о повозке «без лишних вопросов». Что-то ковырял в зубах зубочисткой и выглядел очень деятельным. Он наряд евнуха не одел. Его рыжие волосы, без шапочки, определенно привлекали внимание.

— А ты не мог поскромнее?— поморщилась я, когда мы все-таки уселись в повозку.

— Глупый вопрос, хозяйка, — взметнул он свои локоны. — Я этого и добивался. Кто на вас с Ли Жу посмотрит, если есть я, такой примечательный.

И ведь не поспоришь. Красивый, хищный, с веснушками. Да, мы достигли улицы, куда и намеревались. Но Жун Мао был прав. Мы никого не интересовали. Все любовались рыжеволосым красавцем с веером, который с кошачьей грацией нас сопровождал.

— И вот не поругать тебя, — буркнула я.

— И не похвались, — рассмеялся Жун Мао. — Хозяйка, просто расслабься и получай удовольствие. Сплетниц я беру на себя.

И он взял.

Пока мы гуляли по центру города, все свободные и несвободные барышни спрашивали, что за юноша гуляет по городу. Кошмар, по-моему, я ревную… к коту. К коту, млин, я ревную.

Столица империи Байлин была огромной, шумной и поразительно красивой. Многоэтажные здания с изогнутыми крышами, яркие вывески лавок, пестрые толпы горожан — чиновников в шляпах-путоу, торговцев в простых халатах, женщин с корзинами. Это был живой, пульсирующий организм, и после относительной тишины усадьбы его энергия била в лицо, как волна.

— Вон там, — прошептал Жун Мао, кивнув в сторону широкой улицы, которую мы только что миновали. — «Нефритовый феникс». Главная чайная. Говорят, там подают димсамы такие, что император тайком туда наведывается.

Я мельком увидела огромное двухэтажное здание с резными решетками. У входа уже толпились слуги в ливреях, ожидая своих господ. Чуть дальше виднелся другой дом, более изящный, с балконами, украшенными шелковыми шторами. Оттуда доносилась тихая музыка и смех. Тот самый «ароматный дом». Ли Жу тут же прилипла к окошку, а Жун Мао многозначительно поднял бровь.

— Интересный район, — констатировала я. — Концентрация денег и пороков на квадратный ли просто зашкаливает. Идеально.

— Для чего идеально? — сонно поинтересовался Тай Фэн, прислонившись к стенке. — Здесь же все дорого. И шумно. И люди какие-то нервные.

— Для