Галя, у нас отмена! - Мия Соул

Мой свободолюбивый и вечно недовольный характер, прошедший когда-то путь от повара на раздаче в столовой до владелицы ресторана и обратно — в продавщицы сетевого магазина, начал скулить, как щенок, которому не дают погрызть кость.

Сидеть сложа руки было не в моих правилах.

Денег, выделенные императором, и тех средств, что отправил отец Гао Лань, хватило бы на годы безбедной, скучной жизни. Но какие это будут годы?

На шестой день скука достигла своего апогея. Тай Фэн спал, свернувшись калачиком на солнечном пятне, двадцать третий раз за день. Жун Мао и Ли Жу устроили драку за шелковую подушку, разорвав ее в клочья и устроив в покоях «снегопад» из пуха. Я смотрела на этот бардак и понимала: если сейчас не займу себя чем-то полезным, я либо застрелюсь от тоски, либо придушу одного из котов. И не факт, что в правильном порядке. А, тут и застрелиться нельзя, они еще подобное оружие не придумали.

Решено…

Я отправилась на кухню усадьбы, где еще не бывала.

Кухня, кстати, меня приятно поразила. Она была просторной, такой же чистой, как все поместье. Медные котлы блестели, как новенькие, ножи были острыми, а полки ломились от баночек со специями, названия которых я даже выговорить не могла.

«Тень» и «Эхо», обнаружившие меня, затаили дыхание.

— Принцесса… — начала одна из них, низко поклонившись, — Все в порядке? Вам что-то приготовить?

— Все в порядке, — улыбнулась я, надеясь их не испугать. — Просто соскучилась по готовке. Хочу что-нибудь сделать сама. Вы не против, если я немного поколдую?

Они переглянулись. В их взглядах читался ужас, смешанный с полным непониманием. Ну, потому что слова «поколдую» они восприняли буквально.

— Готовить буду, — поправилась я.

Ужас на лицах служанок стал еще отчетливее.

— Но, принцесса, здесь грязь, жар, запахи… — залепетала вторая.

— Именно то, что мне нужно, — перебила я ее весело. — Хочу что-то делать. А вы можете помочь. Всем найдется работа.

Я принялась хозяйничать, тем более что я и была хозяйкой. И пока искала продукты, гадая, чего бы мне хотелось, я осознала, как соскучилась по готовке. А еще по привычным блюдам.

Нет, желудок не урчал от очередного острого шедевра или супа с тофу, но я-то русская. Мне куда милее наши пшенные каши, щи, растягаи. А что готовят русские, когда хотят познакомить иностранцев со своими обычаями?

Естественно, выбор мой пал на борщ.

Я распугала горничных просьбой найти «что-нибудь покраснее и погрубее», а когда они принесли мне свеклу, морковь и какой-то подозрительно похожий на картофель клубень, у меня екнуло сердце. Картофель, такой родной. Или это батат?

— Так, — сказала я, закатывая широкие, неудобные рукава ханьфу. — Сегодня, друзья мои, вы познаете душу севера. Его суровую, простую и такую вкусную душу. В виде борща.

Я взяла самый большой чугунный котел, какой нашла. Он был тяжелым, солидным, приятно похожим на те, что стояли у моей бабушки в деревне.

Евнух разжег в жаровне огонь. Я не очень умело обращалась с открытым огнем, но примерно соображала, какая должна быть температура.

Бросила в котел шматок говядины на косточке и буквально почувствовала, как служанки и евнух заходятся от досады. Они его планировали пожарить, а я варю. В бульон сразу закинула очищенную луковицу и морковь.

— Появится пенка, снимай, — радостно объявила я «Тени». — А ты, — скомандовала «Сычу», — следи, чтобы жар не уменьшался.

Сама же методично очищала картошку, потом нарезая ее аккуратными кубиками. На тяжелой сковороде из темного металла растопила кусок жира, который с горем пополам нашла среди изысканных масел. Бросила туда нарезанный грубыми полукольцами лук. Шипение, знакомый до слез аромат… Потом морковь, натертая на крупной терке, которую я с трудом отыскала среди тонких лезвий для нарезки цветов из редьки. Золотистая карамель овощей, томящихся в жиру… Это был так медитативно, что я успела забыть, что я не у себя дома, а в дораме.

Когда лук с морковью зарумянились, я добавила к ним нарезанную соломкой свеклу. Алый сок окрасил золото в драгоценный, рубиновый оттенок. Капля уксуса, найденного в бутылочке — и бордовый цвет стал еще глубже, бархатнее.

Картошка уже давно томилась в котелке вместе с мясом, а «Тень» сменила воду, чтобы бульон стал прозрачнее.

Дальше я добавила поджарку, а перед финалом высыпала и подготовленную капусту. Что коты, что прислуга опасались. Ну, коты капусту не едят, а вот возмущение служанок меня обескуражили.

Мясо я вытащила, разрезав его на порции, и снова опустила в бульон. Пока я вертелась в помещении, все жители усадьбы собрались рядом, чтобы посмотреть на неугомонную принцессу.

Аромат бульона, густой, мясной, начал наполнять кухню, вытесняя тонкие запахи имбиря и сандала. Ли Жу, Жун Мао и Тай Фэн уселись вокруг печи, как три изваяния, их носы вздрагивали, а глаза стали круглыми-круглыми. Даже «Тень» и «Эхо» украдкой вдыхали воздух, а «Сыч»-евнух заглядывал в котел с таким видом, будто пытался разгадать секрет алхимика.

Последний штрих — щедрая горсть зелени, грубый помол черного перца и соль.

Я накрыла котел крышкой, вытерла лоб и обвела взглядом свою аудиторию.

— Еще пятнадцать минут, — провозгласила я. — И вы познаете истинный вкус северного края.

Эх, было бы время, я бы сделала домашнюю сметану, но раз его не было, я сделала обычный майонез из куриных яиц, горчицы, лимонного сока и остатков масла.

Когда я наконец сняла крышку, над кухней поднялось облако пара, пахнущего дымком, мясом, землей и чем-то неуловимо домашним. Я разлила борщ по простым глиняным мискам — никакого фарфора с драконами. В каждую положила ложку майонеза, и подала сначала котам, потом остолбеневшим служанкам и евнухам. Те совсем не ожидали, что трапезничать мы будем вместе.

Да, я непоседа, не умею соблюдать приличия.

— Ешьте, — сказала я просто. — И скажите честно, как вам?

Если кратко, то всем понравилось. Мясо разварилось до такой степени, что рассыпалось во рту, капуста, наоборот, не потеряла хруст.

Самое интересное было наблюдать за прислугой. «Тень» и «Эхо» сначала боязненно прикоснулись к ложкам, потом отхлебнули по чуть-чуть. Их деревянные лица дрогнули. Одна из них широко открыла глаза.

— Принцесса, — прошептала одна. — Такого вкуса… я никогда…

Обычно молчаливые, они заговорили вдруг обе сразу:

—