Галя, у нас отмена! - Мия Соул

загораживая лунный свет, склонились четыре фигуры. Мое лицо, бледное в полутьме, с серьезным, не девичьим выражением. Рыжая голова Жун Мао с горящими в темноте глазами. Широкая, спокойная физиономия Тай Фэна. И лукавая, с хитрой улыбочкой мордочка Ли Жу, которая в этот момент, кажется, все еще облизывала губы после того, как ткнула его в нос.

Вэнь Бо замер. Его глаза, привыкшие к мудрости и свиткам, расширились до невозможного. Он не закричал. Он просто медленно, как черепаха, потянул одеяло к подбородку, а затем накрыл им себя с головой. Из-под зеленого холста раздался приглушенный, дрожащий голос:

— Духи предков… я, кажется, еще не умер… Или это кошмар от несварения…

Я вздохнула и присела на корточки у самой кушетки.

— Ваше превосходительство Вэнь Бо, это не духи. Это ваша принцесса Гао Лань. И ее верные слуги. Выньте голову, нам нужно поговорить. Не задохнетесь же вы там.

Одеяло приподнялось на пару дюймов. Из-под края выглянул один испуганный глаз.

— П-принцесса? Но… каким образом… в такой час… это неприлично.

— А планирование аллергической атаки на свою будущую невестку — это прилично? — спокойно спросила я.

Глаз исчез. Под одеялом послышался подавленный стон. Он все знал. Или догадывался.

— Я не знаю, о чем вы… — донеслось приглушенно.

— Отлично, значит, у нас есть общая тайна, — сказала я деловитым тоном. — А теперь слушайте внимательно. Через шесть дней будет собрание для обсуждения даты моей свадьбы с наследным принцем Суань Лином. На этом собрании я расскажу о древних обычаях нашего севера, о трех вестниках. Вам, как знатоку традиций Цинлуна, будут задавать вопросы. Ваша задача — сидеть, кивать и выглядеть глубокомысленным. Никаких «это неправда», «у нас такого не было», «принцесса, вы что-то путаете». Поняли?

Одеяло медленно сползло. Перед нами предстало бледное, осунувшееся за минуту лицо старого министра. Он смотрел на меня не с упреком, а с животным страхом и недоумением.

— Но… принцесса… зачем? Зачем вам это? Брак с наследным принцем — это ваша судьба, веление вашего отца, императора Гао Цзяня!

— Моя судьба, — отрезала я, — это не сгнить в золотой клетке, оклеветанной и убитой. Вы читали историю? Нет? Так я вам перескажу концовку. Она мне не нравится. Я ее меняю. А вы мне в этом поможете своим молчанием.

— Император будет в ярости! — прошептал Вэнь Бо, и в его голосе звучала искренняя боль за свою голову и карьеру. — Он посчитает, что я плохо вас опекал, что допустил это безобразие. Он может казнить меня за невыполнение долга.

— А может и не казнить, — пожала я плечами. — Особенно если вы будете умным, тихим и послушным. А если начнете бузить… — я сделала паузу и посмотрела на своих «слуг».

Все мои котики показали длинные коготки.

Вэнь Бо проследил за ее взглядом и инстинктивно прикрыл бороду краем одеяла.

— Я… я понимаю, — выдавил он.

— Вы ничего не понимаете, — поправила я его, вставая. — Вы просто делаете, что вам говорят. Как верный слуга своей принцессы. Или как мудрый старец, который видит, что традиции. Это хорошо, но еще лучше — остаться в живых. Выбирайте.

Я видела, как в его глазах идет борьба: долг, страх перед отцом, страх перед нами, инстинкт самосохранения. Инстинкт самосохранения, подогретый четырьмя незваными ночными гостями, победил с разгромным счетом.

— Я не буду спорить про обычаи, — тихо сказал он, опустив голову. — Я скажу, что на севере действительно есть много местных тонкостей, которые мне, старику, не все известны. Что принцесса, как носительница традиций своей материнской линии, знает лучше.

Идеально. Он нашел себе оправдание — «местные тонкости» и «материнская линия». Достаточно туманно, чтобы не быть ложью, и достаточно убедительно, чтобы от него отстали.

— Умно, — похвалила я его без тени иронии. — Так и сделайте. А теперь спите. И забудьте, что мы были. Это был всего лишь дурной сон от несварения. Понятно?

Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

Мы выскользнули из его комнаты так же тихо, как и появились. Жун Мао защелкнул дверь изнутри, прежде чем прыгнуть обратно в окно. На обратном пути коты были заметно оживленнее. Они что-то перешептывались, Жун Мао даже потирал руки — в прямом и переносном смысле. Ли Жу вертела головой, принюхиваясь к ночным запахам, уже без тени тревоги.

— Ну что, хозяйка, — прошептал Тай Фэн, когда мы уже были в безопасности наших покоев. — Теперь мы настоящие бандиты? Ночные налетчики? Кстати, вы выглядете отлично.

— Тай Фэн, ты теперь человек, — напомнила я.

— Да, и что? — поморщился котик.

— Никто в пижаме, Тай Фэн, не выглядит отлично. Заимеешь девушку, попомни мои слова.

* * *

Семь дней пролетели с той странной скоростью, на которую способно только томительное ожидание. Солнце вставало и садилось, еда становилась пресной от нервного напряжения, а мои коты успели перессориться, помириться и снова перессориться из-за воображаемой мыши под ковром. О, как они мне надоели.

Принц Суань Лин, как я и предполагала, не сделал ничего. Ни намека, ни послания. Ну и ладно. Моя судьба всегда была в моих руках, пусть даже эти руки сейчас были изнеженными руками принцессы.

Когда мне сообщили, что император уже собрал всех чиновников, я переоделась. Позволила сделать себе сложную прическу. Я жаждала встречи с правителем.

Нас проводили в главный тронный зал. Он и в прошлый раз поразил меня своими размерами и великолепием, но сегодня, когда от его мраморных плит веяло приговором, он казался просто чудовищным.

Император восседал на троне, и даже с расстояния в два десятка метров я чувствовала тяжесть его взгляда. Справа от него, на ступеньку ниже, устроилась главная наложница Мэй Линь. Слева — наследный принц Суань Лин. Он смотрел куда-то в пространство перед собой, совершенно безразлично. А ведь решается и его судьба.

Неподалеку находился глава ведомства наказаний Чжэн Фэй. Его серые глаза методично сканировали зал и, на секунду задержавшись на мне, выразили ровно ноль эмоций, зато на Ли Жу задержались.

Ага, готова конечность отдать, вспоминает, как она его бельем закидала.

Канцлер Янь Чжоу занимал место среди министров. По-моему, выглядел довольным.

Меня подвели к положенному месту, и я сделала низкий, отрепетированный поклон. Колени слегка дрожали, но я списала это на неудобную обувь.

— Принцесса Гао Лань, — раздался голос императора. Он был негромким,