Марвел Сингулярность - Tatoshka_kortoshka

Фьюри смотрел на экран, и его единственный глаз не моргал. Пирс. Человек, который буквально вручил ему ключи от Щ.И.Т.а. Человек, с которым они вместе выстраивали архитектуру глобальной безопасности.

Первый, чисто человеческий импульс — стереть это всё, списать на искусно сфабрикованную фальшивку. Но Фьюри был прагматиком до мозга костей. Он запустил процесс верификации, методично сопоставляя данные с флешки со своими личными, глубоко спрятанными наблюдениями. Он начал проверять логистику. В файлах Майерса значилась закупка центрифуг для обогащения изотопов в обход таможни. Фьюри открыл архив Щ.И.Т. а: ровно в эти же даты отдел Ситуэлла списал три тяжелых транспортных самолета на «капитальный ремонт». Файлы Гидры показывали транзакции на подкуп чиновников в Африке — база Щ.И.Т. а подтверждала, что сенатор Стерн именно тогда лоббировал там миротворческую миссию, обеспечивая нужный коридор.

Данные сходились не только в именах, они сходились в цифрах, датах и маршрутах. Такое невозможно было подделать, не имея прямого доступа ко всем закрытым серверам Пентагона. Факты вставали на свои места со зловещим, идеальным щелчком. Гидра не просто выжила где-то в подполье — она интегрировалась в кровеносную систему мирового порядка.

Фьюри тяжело откинулся в кресле. Если он сейчас поднимет по тревоге лояльные отряды и попытается арестовать Пирса, начнется полномасштабная гражданская война. Открытый бунт означал неминуемую смерть всей организации, потому что Пирс контролировал Совет Безопасности. Раковую опухоль такого размера нельзя вырезать топором. Ее нужно задушить, медленно и незаметно перекрыв кровоток.

Для войны с Гидрой Фьюри не мог использовать официальные каналы. Любой приказ, проходящий через систему, немедленно мониторился людьми Ситуэлла. Ему нужна была микро-группа. Люди, чьи досье не пересекались с проектами Пирса, и чья лояльность держалась не на слепой присяге, а на личных мотивах и принципах.

В течение следующей недели директор Щ.И.Т. а превратился в призрака. Он провел серию неформальных, абсолютно не отслеживаемых встреч — на продуваемых ветрами крышах под гул турбин садящихся самолетов, в слепых зонах камер видеонаблюдения метрополитена, в гулких подземных парковках.

Каждый член этой новой, безымянной команды получил свою, строго очерченную роль.

Филу Колсону он доверил теневую логистику. Фьюри выбрал его, потому что Фил был человеком старой школы. Его задачей стало создание дублирующих каналов связи, основанных на аналоговых радиочастотах, одноразовых шифроблокнотах и курьерах. То, что цифровые алгоритмы Гидры не могли взломать дистанционно.

С Марией Хилл разговор состоялся в звуконепроницаемой комнате. Только у нее, как у заместителя директора, был уровень допуска, позволяющий легально вмешиваться в бухгалтерию Щ.И.Т.а. Хилл должна была стать невидимым тормозом. Ей поручалось создавать бюрократические проволочки, инициировать бесконечные аудиты и комиссии, которые блокировали бы выделение ресурсов на секретные базы Гидры.

Наташа Романофф и Клинт Бартон, дуэт, привыкший работать вне радаров, получили лицензию на отстрел. Наташа могла подобраться к любому политику, выудить нужную информацию и организовать «несчастный случай», а Клинт обеспечивал тихую ликвидацию полевых командиров без единой гильзы на месте преступления. Они стали палачами для политического и силового крыла Гидры.

Никто из них не знал всей картины. Никто, кроме Фьюри, не видел полного списка предателей. Но все они знали главное, внутри системы завелся опасный паразит, и его нужно уничтожить любой ценой.

Уничтожение гигантской сети требовало изящества и терпения. Фьюри начал использовать протоколы самого Щ.И.Т. а, чтобы обескровить врага. Месяцы складывались в долгую, изматывающую шахматную партию.

Сначала удар пришелся по логистике. Мария Хилл не могла просто стереть счета Гидры, это немедленно вызвало бы вопросы. Вместо этого она начала перенаправлять грузы. Конвои с экспериментальным оружием и редкоземельными металлами внезапно отправлялись на долгую проверку экологического контроля, застревали на таможне из-за "ошибок в сопроводительных документах" или переназначались на склады Щ.И.Т. а где-нибудь на Аляске под предлогом инвентаризации.

Затем начались чистки в поле. Команды Гидры, такие как элитный отряд С.Т.Р.А.Й.К. под командованием Брока Рамлоу, начали получать приказы от аналитического отдела Щ.И.Т.а. Вводные данные всегда казались идеальными, но на деле это были билеты в один конец. Рамлоу отправляли на штурм баз картелей, где "случайно" оказывалось втрое больше хорошо вооруженных боевиков, или в зоны конфликта, где в самый ответственный момент "барахлила" спутниковая разведка. Это была идеальная, правдоподобная случайность, наемники Гидры гибли, выполняя официальную работу, и Пирс ничего не мог предъявить Фьюри, не раскрыв себя.

Но бюрократия и подставные перестрелки не могли уничтожить главную угрозу — скрытые исследовательские центры Гидры, затерянные в сибирских льдах или неприступных Альпах. Послать туда официальные ударные группы Щ.И.Т. а означало бы раскрыть карты и Пирс тут же узнал бы об операции.

И здесь Маркус Майерс стал идеальным, непредсказуемым решением.

Фьюри не доверял парню. Ни на секунду. Но он кристально ясно понимал его полезность, Майерс был аномалией, стихийным бедствием, которое Гидра никак не могла напрямую связать с Щ.И.Т. ом. Если хорошо укрепленный бункер уничтожает отряд спецназа — это явный след государственных спецслужб. Если бункер вырезает неизвестный монстр, который голыми руками рвет стальные гермодвери и игнорирует законы физики — это выглядит как вышедший из-под контроля собственный эксперимент или вмешательство мутантов. Гидра будет искать внешнего врага, а не крота в лице директора Щ.И.Т.а.

Сидя в полумраке своего кабинета, Фьюри просматривал редкие обрывки записей с камер уничтоженных баз. Логика отправки Маркуса оправдала себя на сто процентов.

Парень действовал вне любых известных тактических доктрин. На записи из Швейцарии Фьюри завороженно наблюдал, как Маркус не стал ломать главные ворота или искать слепые зоны в охранении. Используя пугающие, нечеловеческие инстинкты, он карабкался по отвесным, покрытым льдом скалам при шквальном ветре, находя опору там, где ее физически не могло быть. Он проникал через вентиляционные шахты на головокружительной высоте, превращая неприступную горную крепость в открытую мишень.

А внутри базы в дело вступала его мутация. Охрана Гидры была готова к нападению, они использовали новейшие разработки на основе энергии тессеракта и чертежей Арнима Золы. Когда Маркуса попытались запереть в тестовом отсеке и выкачать оттуда кислород, его организм за считанные секунды замедлил метаболизм, а ткани перестроились, позволяя ему функционировать в вакууме. Когда в него всадили заряд плазменной винтовки, способной испарить танковую броню, пробив его грудную клетку, клетки Маркуса не просто регенерировали — они уплотнились. Кожа в месте попадания приобрела текстуру обсидиана, превратившись в энергопоглощающий панцирь затем снова приобрела человеческий оттенок.

Гидра в панике пыталась использовать звуковые пушки, нейротоксины, радиацию. И каждый раз они лишь давали организму Майерса новый стимул для адаптации. Он был не просто биологическим оружием. Он был эволюцией, которую они сами