Воительница - Елена Александровна Тимофеева

Арефа недоумённо смотрел на учителя, такого странного, непохожего на себя, будто играющего в лишь ему понятную игру. А магистр, поглядывая то на Демиру, то на Тею Ирис, улыбался краешком губ, прихлёбывая свой узвар. Воительница со стуком поставила на камень кружку и встала.

– Спокойной ночи, – процедила она и пошла в шатёр.

Арефа и Ливий решили, что спать так, как они спали вчера – единственный, раз и навсегда заведённый порядок, поэтому, захватив с собой принцессу, они втроём залезли в один шатёр. А Демира, бросив на землю кошму, легла, завернулась с головой и уснула, слишком уставшая, чтобы разбираться в сложных переплетениях чувств и перипетиях судьбы.

Когда она проснулась, брезжил рассвет. Кошма, что Демира для магистра оставила, так и лежала свёрнутой. «Этот безумный и не ложился, – досадливо подумала воительница, – слишком горд и велик, чтобы спать в одном со мной шатре!»

Она встала, ёжась от утренней сырости, и вышла на воздух. Костёр догорел, лёгкий дымок вился над остывающими угольями. На поляне никого не было. Арий Конрад не считал нужным докладывать отряду о цели своих ночных прогулок.

Демира подбросила сучьев, раздула огонь и села подле, подперев щёку рукой. Скоро проснутся остальные, но немного времени – побыть наедине с собой – у неё есть.

Она смотрела на жёлтые языки пламени и думала. Грезила о своём королевстве. Коль пеплом стала родная земля, и никого не осталось, значит, нужно отстроить новую империю, став её центром. Она, последняя из солнцепоклонников, прошедшая преисподнюю, павшая на самое дно, поднимется ввысь, под облака и будет править солнечным королевством. На Севере, где зимует светило, укрывшись снежными тучами, ослепительно-белое, маленькое, далёкое. Крепко спит всю долгую ночь, чтобы проснуться с рассветом, залить землю алым теплом, и, набрав силу, медленно поплыть по небу большой, сияющей золотой монетой.

В подножии гор, на широкой равнине, где бескрайние поля и цветущие луга, встанет каменный город – столица. Мычание коров и щелканье кнута пастуха разбудит на рассвете Королеву. Она распахнёт ставни окна, и, приняв из рук застенчивого пастушка кувшин парного молока, будет пить его прямо из горлышка. Смеяться, утирая молочные усы, вдыхать полной грудью воздух, наполненный запахом цветущих трав. А вечерами, устав от государственных дел, играть с крестьянскими ребятишками на лужайке перед замком.

Демира живо представила себе эту картину: замок в долине, кольцо гор вокруг, кусты дикорастущих роз, шёлк зелёной травы, лазурь безоблачного неба, детский смех, великаны-стражи у ворот, прячущие в бородах невольную улыбку…

Лёгкий шелест травы под чьими-то шагами вернул её к действительности. К костру подходил Арий Конрад. Без плаща, без доспехов, небрежно закатав рукава рубахи, он шёл по траве босиком, помахивая где-то сорванной красной полураспустившейся розой. Светлые волосы магистра рассыпались по спине, а бледные, всегда упрямо сжатые губы улыбались так, как уж совсем не подобало улыбаться Верховному Жрецу Аримана.

Подойдя к Демире, Арий Конрад церемонно поклонился и положил к её ногам свою розу. Она взяла цветок, вдохнула его аромат, повертела в руках. Подняла голову, встретилась взглядом со смеющимися глазами магистра:

– Дурака валяешь с утра пораньше?

Магистр подсел к костру и предложил:

– Давай брусничный чай заварим. Доставай, что там у тебя, в мешке есть? Я голоден.

– Нечего было шляться всю ночь! – не удержалась от замечания Демира.

– Я не шлялся, – взгляд Арий Конрада был наичестнейшим, – я спал в одном с тобой шатре. Просто пораньше проснулся.

«Врёт! – подумала воительница. – Он и не ложился в эту ночь!»

Молча она налила воды в котелок, поставила на огонь. Арий Конрад смотрел на пламя, потом резко обернулся, стрельнул стальными искрами на Демиру.

– Вчера, когда ты скакала по дну реки, ты была великолепна, – негромко произнёс магистр, – я наблюдал за тобой.

– Подглядывал, сталбыть? – прищурила глаза воительница.

– Наблюдал, – поправил её магистр, – я потрясён. В тебе столько силы, воли к победе! Ты прекрасна, Демира! Звёзды не лгут, ты та избранная, что дойдёт со мной до Цели. Я не ошибся в выборе.

– Ты тоже смотрелся неплохо, – отозвалась Демира.

– Старался произвести на тебя впечатление, – объяснил Арий Конрад, – знаю, что удивить тебя непросто.

Он старался произвести впечатление на неё? Ему, магистру Ордена Сов небезразлично, что подумает о нём бродяга-воительница, объявленная вне закона?

Магистр приблизился к костру, голой рукой сгребая в середину разлетевшиеся красные уголья, но не это привлекло взгляд Демиры. То, что колдун не боялся огня, она уже знала.

Когда Арий Конрад наклонился, она увидела тот белый шрам у его шеи. Память бросила в морозный день, когда умирающий на снегу волк встал, чтобы встретить смерть достойно.

Её руки, красные, обветренные, закостеневшие от холода, прижимают к груди раненого зверя. Лохматое тело, распростёртое на войлоке у очага, лишь изредка вздрагивает, пока Демира зашивает его рану. И этот вздох, тихий, тяжёлый, совсем человеческий, когда она закончила.

И вспомнилось, как металась в горячке она в келье магистра, и как сквозь пелену забытья проступала нежная прохлада его рук, когда он менял повязки на её ранах.

Вся во власти воспоминаний, нахлынувших на неё с силой штормовой волны, Демира наклонилась к Арий Конраду и осторожно, ласково коснулась губами белого шрама. Магистр стремительно обернулся, стиснул в объятии её талию, запрокинул нежным и властным движением её голову. Демира успела увидеть его широко распахнутые, полные волнения глаза, а в следующий миг прохладные губы раскрыли её, и девушка с головокружительной скоростью полетела в тёмный, бесконечно-сладостный омут.

В реальность обоих привело шипение воды на раскалённых угольях. Котелок опрокинулся, и вода залила костёр. Миг забвения…

Демира лежала на траве в объятиях Арий Конрада, и он, будто целомудренный супруг, накрывал её своим телом. Магистр вздрогнул, повернулся, посмотрел, что случилось, но девушку из объятий не выпустил.

– Между нами, – тихо проговорил магистр, проводя пальцем по щеке Демиры, – протянулись тоненькие ниточки, связавшие нас с того времени, когда ты не дала погибнуть раненому волку. Нас тянет друг к другу помимо воли. Но, – Арий Конрад наклонился ближе, внимательно глядя в её чёрные влажные глаза, – если ты меня совратишь, я убью тебя, Демира.

– Убьёшь? И рука твоя не дрогнет? – девушка, ясно сознавая свою над магистром власть, подняла руку, провела по его светлым волосам, убрала их за спину; коснулась плеча, широкой груди. Чувственность этих прикосновений ошеломила Арий Конрада.

– Демира! – выдохнул он, перехватывая её ладонь и прижимая к своим губам. – Клянусь водами Стикса, я убью тебя, Демира! Если ты станешь преградой на Пути моём, не дрогнет рука моя, поднимая