Воительница - Елена Александровна Тимофеева

урагану. Но Арий Конрад скорее даст отрубить себе руку, чем признает перед Демирой своё поражение. Страстное желание укротить эту строптивую натуру огнём сжигало. Принимать его поцелуи, не как вызов, а как выражение глубокой, нежной любви – какая дерзкая мечта!

Демира украдкой взглянула на магистра. Арий Конрад, зачем пересеклись наши дороги? Что ты душу мою терзаешь и мучаешься сам? Не быть нам вместе, мой чёрный ангел, я не стану помехой на твоём Пути! А ты…ты помни о клятве! Ты отрёкся от земных радостей, собравшись жить вечно! Так живи же!

– Конрад! – кричит Демира.

Поглощённый своими мыслями, магистр вздрагивает, точно очнувшись от долгого сна.

– А как на счёт власти над миром? – хохочет воительница.

– Там посмотрим, – уклоняется он от прямого ответа.

На ночлег в тот день остановились рано. В одном месте из-под земли бил ключ, и туда-то Арий Конрад и вёл истомлённых жаждой коней. После ужина, дав немного отдохнуть лошадям, Демира до захода солнца обучала принцессу держаться в седле. Дочь лемурийского царя сбросила маску надменности, внимательно прислушивалась к советам, и вообще, оказалась вполне способной ученицей.

Ливий и Арефа начертили на земле квадрат и камешками играли в нарды. Вожак отряда снова куда-то ушёл, ни перед кем, разумеется, не отчитываясь. Вернулся, когда совсем стемнело, окинул свою команду дерзким, уверенным взглядом.

– Ну, и денёк завтра будет! – заявил, загадочно улыбаясь. – Всем спать! С утра все должны быть в силе.

Команда послушно поплелась по шатрам. Демира задержалась, чинила оторвавшуюся пряжку у сапога. Арий Конрад негромко окликнул её.

– Чего тебе? – воительница обернулась.

Глаза магистра блестели в лунном свете, будто серые звёзды.

– Не рано ли ты спать собралась? – негромко спросил он.

– Отстань! – огрызнулась на его заигрывания Демира. – Я устала!

– Побудь со мной немного, – попросил Арий Конрад.

– Доброй ночи, – Демира, стремясь остаться верной себе, пошла в шатёр спасать остатки гордости.

Желание остаться с ним было куда сильнее желания выспаться, но она помнила о Цели их Пути и понимала, что нельзя поддаваться искушению. О нет, не о себе тревожилась Демира! Мысль о том, что будет, если Последний из Сов уступит притяжению, бросала её в дрожь. Нет. Она ставила ногу на горло лишь врагам, но преградой на Пути друга, любимого она никогда не станет.

– Я буду тебя ждать! – догнал её горячий шёпот.

– Жди, – не оборачиваясь, разрешила Демира, хотя в этот миг всё отдала бы за один поцелуй.

Арий Конрад, однако, и с места не двинулся. Магистр Ордена Сов мог приказать, потребовать, на худой конец, попросить, но вот бегать за кем-то…

Демира, как и в прошлую ночёвку, положила кошму для магистра, зная, что он не придёт спать в шатёр. Потом легла сама. И опять, проспав совсем недолго, проснулась.

Ну, уж это из ряда вон! Если так будет продолжаться, её надолго не хватит. Нет, нужно спать. По ночам нужно спать. Да и что её тревожит? Арий Конрад? Ох, как хотелось бы Демире вновь ощутить объятия его сильных рук! Но дело не в Конраде. Дело в другом.

Иное пробудило воительницу. Так же светили в небе звёзды, так же дул ветер, та же трава шелестела под ногами, а вот воздух… Он изменился, стал другим. В нём появились запахи. Их было много. И это были не те запахи, которые сознание улавливает целенаправленно. Аромат цветущих ландышей, например, или вкусный дух жареной рыбы. Эти запахи были тоньше тех, что чует нос человека.

Демира в своём шатре различала, как пахнет трава, земля, лошади; откуда-то доносился слабый, но отчётливый дух пьяного беса – это было красное вино «Матушка Мерло», такое варят на юге Киммерии. Сладкий аромат халвы и рахат-лукума шёл из мешка, что лежал в другом шатре, в изголовье Ливия, а где-то слева росла сосна, потому что оттуда долетал запах хвои.

Боги всесильные! Да у неё нюх, как у волка! И вдруг Демира осознала причину своего беспокойства. Из тысячи запахов, окружавших её, она пыталась учуять запах свежей крови.

Демира вышла из шатра, присела на корточки, потрогала прохладную землю, лизнула ладонь. Кроме нюха, у неё каким-то непостижимым образом обострились зрение и слух. Она слышала тысячи звуков вокруг себя: шелест травы, шорох палой листвы, всхрапывание лошадей, журчание ключа. Слышала, как тихо вздыхает во сне принцесса, как роет под землёй свои галереи крот, слышала даже полёт ночных бабочек. И отчётливо видела их в темноте. Настолько отчётливо, что даже могла подробно описать узор их крылышек.

Внезапно Демира осознала, что не на корточках сидит, а стоит на четвереньках, быстро и часто поводя носом, нюхает землю. Девушка в ужасе вскочила. Что с ней? Откуда взялись в ней эти звериные повадки? Демира взглянула на свои руки, и дрожь ледяной змеёй скользнула по её спине. Под ногтями была земля, и под ногами виднелись длинные, глубокие следы. Пять справа и пять слева. Следы от ногтей. Она рыла землю. Как зверь.

Демира почувствовала, что её не просто трясёт – передёргивает. В ужасе, словно стремясь отделаться от чего-то постыдного, нечистого, она сорвала пучок травы, вытерла руки. Одёрнула рубаху, оглянулась по сторонам. Нет сомнения, разум её пытается отыскать в хаотическом переплетении запахов дух свежей крови. Да что же это? Что с ней происходит? Нужно поделиться с кем-то своими страхами, попросить совета! Арий Конрад! Ну, конечно же!

Воительница пошла к костру. Арий Конрад сидел у огня, в задумчивости подбрасывал на ладони остывший уголёк. Демира ступала бесшумно, но магистр почувствовал её присутствие, встал и повернулся к ней.

– А я тебя ждал, – просто сказал он, – иди ко мне.

– Конрад, – Демира запнулась, подыскивая нужные слова, – со мною что-то происходит, Конрад. Мне нужно тебе сказать…

– Ничего не говори, – возразил Арий Конрад, – ко мне иди.

Его прохладные руки легли на талию Демиры, он мягко привлёк её к себе, но девушке было не до объятий.

– Конрад! Послушай, Конрад! Да услышь меня! – в злом бессилии она стукнула его в грудь кулаком.

Вокруг были запахи, она различала их все и искала среди них дух живой крови. Поиск становился навязчивым, ожидание терзало, внутри заныло – это чувство можно было сравнить с длительным голодом.

– Конрад! – Демира тряхнула магистра за плечи, цепляясь за него, как за последнюю соломинку цепляется утопающий. – Только ты можешь мне объяснить! Я чувствую, ты знаешь…

Чувство нытья в груди переросло в грызущую боль. Красное марево застлало глаза, голова закружилась, ноги ослабли. Она уже не могла думать ни о чём другом, кроме как отыскать