Белое крыло - Анна Дарвага

же по-прежнему ангел! Должны же они верить ему! Понурый, он без слов полетел прочь. Вальге расправил крылья и последовал за ним. Лианы засуетились и вытянулись, пытаясь понять, куда удаляются любопытные анимированные объекты.

Габи и Вальге приземлились на раскидистую деревянную крышу кафе в центре площадки, на которой сходились подъемники и горнолыжные трассы. Снег сверкал на зимнем южном солнце, почти все вершины были видны на много километров вокруг. Потягивая кофе, Габи наблюдал за героическими упорством и напряжением, с которыми его коллеги пытались сохранить подопечным позвоночники и конечности. Вальге следил за демонами, вившимися над пиками и самыми крутыми склонами. Прекрасное медитативное занятие для обоих – чистый курортный отдых. Но время шло, а вестей из Министерства не поступало.

Солнце начало клониться к закату. Долину накрыли тени. На пики наползали серые облака – приближался снегопад.

– Кажется, нашими новостями никто не заинтересовался, – забросил удочку Вальге.

Габи только раздраженно мотнул головой.

– Может… – начал Вальге.

– Что? – рявкнул Габи. – Что мы можем сделать?!

– Ну ладно, ладно! Не кипятись. Давай просто вернемся туда, еще раз осмотрим все и отправимся восвояси. Только тогда совсем непонятно, что мы тут делали – констатировали, что первая Вёльва была права? – задал риторический вопрос Вальге.

Габи допил кофе, пнул снег с конька крыши и лег на крыло. Из-за туч и пороши резко потемнело. В сгущающихся сумерках ущелье, в котором пророс Корень, мерцало еще ярче, еще ядовитее, еще противоестественнее.

Щупальца снова заметили пришельцев и потянулись к ним, казалось, с усилившимся энтузиазмом. Габи облетел ущелье по периметру, запоминая очертания и стараясь мысленно измерить площадь. Завершив рекогносцировку, Габи заметил странный узел на одной из лиан. Он напоминал бутон, и Габи подлетел, чтобы получше его разглядеть. Когда ангел был максимально близко, одна из синих ветвей молниеносно метнулась и крепко вцепилась ему в руку, как осьминог, ловящий проплывающую мимо рыбешку.

Габи вскрикнул и разрядил по щупальцу зарницей. Хватка не разжалась, а запущенный импульс пробежал по мицелию, разветвляясь и перетекая от ветви к ветви, и в итоге достиг самого Корня. Когда световой поток растворился в коконе, на мгновение все затихло. Габи и Вальге оглянулись. Внезапно все лианы, корешки, ветви и отростки пришли в движение, стали вздыматься и извиваться, топорщиться и переплетаться. Габи безуспешно пытался освободиться от поймавшей его лианы, но та только крепче сжимала запястье. Подлетевший Вальге зарядил по ловушке своими чарами, но она не думала поддаваться. Пока они безуспешно пытались выпутаться из передряги, за спиной послышались свистящие хрип и рык. Габи и Вальге обернулись и увидели, что кокон пробудился – пять распахнутых неровных глаз излучали призрачное мерцание.

Чудище, как обороняющийся паук, принялось вздымать массивные корни и стало набухать, округляться, расти ввысь. Ветер застонал в ущельях, поднимая снежные торнадо и раскачивая черные деревья. Корень скрипел и подвывал, перерастая близлежащие хребты и устремляясь все выше и выше, к самим ватным тучам. Из оцепенения Габи и Вальге вывели новые щупальца, схватившие их обоих. Попытка разорвать и поджарить эти лианы провалилась: петли не думали отпускать и только дальше карабкались по рукам и ногам.

– Вальге, если сейчас мы что‑нибудь не предпримем, это конец! – проорал Габи.

– Я не могу справиться! Не знаю, что делать!

– Есть одно средство…

– Так давай уже! – прохрипел Вальге, извиваясь в плену щупалец.

– Это очень-очень плохой вариант! – со стоном завопил Габи, стараясь перекричать рев ветра. – Нам нужно призвать Пародарша!

– Беру свои слова назад! Давай думать дальше! – крикнул Вальге, который из последних сил боролся с лианой, прицеливавшейся к его горлу.

– Нечего думать! У меня нет вариантов! Но он точно поможет!

– Да ты с ума сошел? Призвать‑то его можно! А как ты будешь загонять эту тварь обратно?! – хрипел Вальге.

– Возможно, это уже будет не наша проблема! – заорал Габи, разжал кулак, из которого высыпались зерна граната, и зашептал заклинание: – Приди, утро! Приди, огонь! Приди, огненное перо! Папоротниковым цветом, огненной рекой, пожарной искрой тебя заклинаю.

Прошло мгновение, и земля содрогнулась. Затем последовал более сильный толчок, будто кто‑то ударил огромным молотом из-под земли. И еще. И еще. С одного из склонов с ревом сорвалась лавина. По дну ущелья прошла трещина, которая стала расползаться, расширяться, и из нее вырвались языки медного пламени.

– О Боже мой! – простонал Вальге.

Трещина ширилась, выплескивая все больше огня. Вдруг за край расселины зацепилась когтистая чешуйчатая лапа с тремя кривыми пальцами. Над поверхностью земли появился огромный пламенный гребень, голова с багряно-красным клювом и черными углями вместо глаз. Еще мгновение – и, опершись на вторую лапу, над расселиной в полный рост поднялся гигантский огнедышащий кочет. Каждое его перо было серой, раскаленной магмой и пламенем подземелья. Его клюв походил на расплавленный чугун. Шпоры прожигали камень. В исступленной гордости он вознесся над ущельем, вытянул голову и, замахав золотыми крыльями, закукарекал. В небо из его клюва вырвались клубы жара и огненные всполохи. А Плиний Младший думал, что тогда это был Везувий… [12]

Заметив появление монстра, Корень заревел и нацелил в него свои самые мощные ветви, стараясь захватить в силки. Но Пародарш взвился, поймал их лапами, яростно распорол смертоносными шпорами, приближаясь к самому кокону. От боли тот разразился писком, от которого лопались барабанные перепонки. Сведенные судорогой лианы ослабели и отпустили пленников. Габи и Вальге почти упали, но вовремя зависли над землей, вцепились друг в друга и метнулись за близлежащие валуны наблюдать за продолжением схватки.

Пытаясь отпугнуть птицу, Корень выпустил густое синее облако дыма, но Пародарш смёл этот яд своим огненным дыханием. В ответ кокон вытянул несколько щупалец, на концах которых набухли почки. Те раскрылись и оказались огромными зубастыми пастями о пяти лепестках. Хищные цветы ринулись на Пародарша, но тот молниеносными движениями клюва перекусил каждый из них и сам пошел в атаку. Снова вытянувшись в струну, он поднял крылья, завис в воздухе и принялся молотить смертоносными лапами по стволу Корня. Тот вопил, извивался и пытался спеленать нападающего лианами. Однако против мощи и ярости Пародарша у противника не было шансов. Кочет рвал, потрошил, распарывал и добивал остов хищного кокона. Синие ошметки разлетались по округе и гасли, не достигнув земли. Мицелий ярко мерцал в агонии, и, когда Пародарш добрался до глаз кокона и выклевал их в долю секунды, противник окончательно потух и будто растворился в воздухе. За считаные мгновения ущелье очистилось от заразы, будто ее здесь никогда не бывало.

– Сработало! Ура! Получилось! – заорал Габи из-за своего укрытия, но Вальге только окинул его