Случайная жена палача - Дмитрий Арден

саваном. Тишина, опустившаяся на поле боя после бегства обезумевшей стаи монстров, казалась оглушительной. Она звенела в ушах, смешиваясь с моим собственным прерывистым дыханием.

Я лежала на снегу, прижатая к широкой груди Кассиана. Его руки, обычно такие твердые и безжалостные к врагам, сейчас дрожали, сжимая мои плечи с отчаянной, пугающей осторожностью. Он дышал тяжело, загоняя морозный воздух в легкие с присвистом, и его глаза, темные, очищенные от золотого безумия проклятия, неотрывно скользили по моему лицу.

— Рита... Бездна, Рита, скажи что-нибудь, — его голос сорвался на хрип.

Я попыталась улыбнуться, чтобы успокоить его, чтобы сказать свою дежурную фразу о том, что всё под контролем. Мой мозг зоопсихолога уже начал анализировать ситуацию: угроза устранена, альфа-самец повержен, стая рассеялась. План сработал идеально. Физика победила магию.

Но когда я попыталась вдохнуть, чтобы произнести слова, мою грудную клетку пронзила такая острая, парализующая боль, что вместо шутки изо рта вырвался сдавленный, булькающий кашель.

Вкус крови на губах стал неприятным сюрпризом.

— Лекаря! — рык Кассиана разорвал тишину ущелья с такой силой, что, казалось, с ближайших скал вот-вот сойдет лавина. — Саймон! Лекарей сюда, живо!

Я опустила взгляд на свою грудь. Моя кожаная куртка, прочная, сваренная в особых растворах, была разорвана в клочья на животе и груди. Но хуже всего было не это. В ткань, в кожу, прямо в плоть въелась мельчайшая, мерцающая ядовито-зеленым светом пыль. Осколки того самого управляющего кристалла, который взорвался от удара шокером.

Они не просто порезали меня. Они светились. И этот свет медленно, пульсирующими волнами расползался по моим венам, окрашивая кожу вокруг ран в болезненный, гнилостный оттенок.

— Кассиан... — прошептала я, чувствуя, как сознание начинает уплывать, словно меня затягивало в густой, теплый туман. — Кажется... мой шокер... восстановлению не подлежит.

— Замолчи. Не трать силы, — он подхватил меня на руки так легко, словно я ничего не весила.

Его лицо превратилось в каменную маску, но я видела, как ходят ходуном желваки на его скулах. Он поднялся в полный рост, прижимая меня к себе, и быстрым, почти бегущим шагом направился в сторону нашего лагеря.

Снег скрипел под его тяжелыми сапогами. Брут, скуля, бежал рядом, тычась мокрым носом в мою безвольно свисающую руку. Адская гончая чувствовала смерть. Животные всегда чувствуют её приближение первыми.

— Милорд! — Саймон вынырнул из пелены снегопада, ведя за собой двоих армейских целителей в серых мантиях. Лицо адъютанта было белее снега. — Сюда! Мы развернули лазарет в командирском шатре!

Меня внесли в просторный, жарко натопленный шатер. В нос ударил резкий запах спирта, целебных трав и жженого полотна. Кассиан бережно опустил меня на походную койку, застеленную чистыми простынями, но сам не отошел ни на шаг, возвышаясь над целителями грозной, непреодолимой скалой.

— Осмотреть ее. Немедленно. Если с её головы упадет хоть волос... — начал было Герцог, но старший целитель, седой мужчина с изрезанным морщинами лицом, прервал его жестом. На войне даже лорды подчиняются медикам.

— Ваша Светлость, отойдите. Вы закрываете свет, — строго сказал старик.

Кассиан скрипнул зубами, но сделал полшага назад, позволяя целителям подойти ко мне.

Я лежала, глядя в потолок шатра, и чувствовала, как зеленый яд от взорвавшегося кристалла расползается по телу. Это не было похоже на обычную боль от пореза. Это было похоже на то, как будто мне в вены залили кислоту, которая теперь разъедала саму мою суть. Меня бросало то в жар, то в ледяной холод. Зубы начали выбивать дробь.

Целитель провел над моей грудью руками, с которых срывалось мягкое, золотистое сияние сканирующего заклинания.

Как только его магия коснулась зеленой пыли на моей коже, произошел тихий хлопок. Золотой свет целителя с шипением погас, отраженный агрессивной, искаженной магией Морвана. Старик охнул и отшатнулся, потирая обожженные пальцы.

— Что происходит? — голос Кассиана прозвучал как лязг затвора. — Лечи её!

— Я не могу, милорд! — целитель в ужасе посмотрел на свои руки. — Это не обычная рана. Кристалл Морвана был артефактом темного доминирования. При взрыве его энергия впиталась в тело леди Маргариты.

— Так выведи эту энергию! Ты же высший маг-лекарь! — рявкнул Герцог, хватая старика за ворот мантии.

— Ваша Светлость! Услышьте меня! — взмолился лекарь, не пытаясь вырваться. — Она чужачка! В ней нет магических каналов! Обычный маг инстинктивно абсорбировал бы этот выброс или отторгнул его. Но её тело — чистый лист. Магия кристалла ведет себя как радиация. Она прожигает её плоть изнутри, потому что ей не за что зацепиться. Если я применю свою исцеляющую магию, две энергии столкнутся внутри ее тела, и она просто... разорвется. Сердце не выдержит.

В шатре повисла мертвая, ледяная тишина. Слышно было только мое прерывистое дыхание и тихое поскуливание Брута у входа.

Кассиан медленно, словно во сне, отпустил лекаря. Его руки бессильно упали вдоль тела. Он посмотрел на меня.

— Сколько... у нее осталось времени? — спросил он тихо, и в этой тишине было больше отчаяния, чем в самом громком крике.

— До рассвета. Яд кристалла доберется до сердца. Мне жаль, Ваша Светлость. Мы можем только дать ей экстракт макового корня, чтобы она ушла без боли.

— Ушла? — Кассиан медленно повернул голову к целителю. Его глаза, те самые темные, человеческие глаза, которые я так полюбила, внезапно полыхнули таким страшным, первобытным огнем, что лекарь попятился к выходу. — Пошли вон. Все.

— Милорд, вы не понимаете...

— ВОН ОТСЮДА! — рев Пепельного Палача сотряс шатер.

Саймон, поняв, что командир на грани срыва, схватил целителей за рукава и буквально вытолкал их на улицу, плотно зашнуровав за собой полог шатра. Мы остались одни.

Я с трудом повернула голову. Зеленый туман перед глазами становился всё гуще, но я четко видела его лицо.

Кассиан подошел к койке и опустился на колени прямо на холодный земляной пол. Он взял мою холодную, дрожащую руку в свои огромные горячие ладони и прижал к своим губам.

— Рита... — прошептал он. Его плечи содрогнулись. — Ты не можешь. Слышишь? Только не сейчас. Мы только что выиграли. Мы разрушили метку. Ты свободна. Ты должна жить.

— Эй... — я попыталась выдавить из себя ухмылку, хотя каждое движение отдавалось болью. — Плачущий палач... это портит твой имидж, Роарк.

— Плевать я хотел на имидж, — он поднял голову. В его глазах не было слез, но в них плескалась такая глухая, беспросветная боль, что мне стало страшнее, чем перед стаей волков. — Я не отдам тебя. Я не отдам тебя этой магии. Морван не заберет тебя у меня с того света.

Он резко поднялся. В его взгляде появилась пугающая, фанатичная решимость.

— Маргарита, слушай меня внимательно, — его голос стал