Вездесущий поиск истины - Priest P大

Все эти годы владыка острова Цинлун казался несуществующей фигурой, что никогда не показывается на публике, поэтому толпа под платформой мгновенно пришла в возбуждение. Только Янь Чжэнмин оставался хмурым.

– Странно.

Конечно, это была не единственная странность.

Чэн Цянь бросил на него быстрый взгляд и услышал едва различимый шепот Янь Чжэнмина:

– Разве владыка острова не всегда находился в уединении? Он не показался даже на открытии Небесного рынка. Зачем ему появляться сейчас, ради какого-то соревнования между бродячими заклинателями и учениками школ?

Никто не ответил ему. Хань Юань, ответственный за сбор информации, сбежал бог знает куда.

Оживленность острова Цинлун немного тревожила, и, конечно же, Хань Юань не мог упустить такую возможность. Он встал очень рано и внимательно изучил турнирную таблицу. Хань Юань действительно заслуживал побоев. Каждый раз, когда его просили заучивать священные писания, он вел себя так, будто вот-вот умрет. Но если дело касалось столь бесполезных вещей, он мог запомнить что угодно, ограничившись лишь беглым взглядом. Осматриваясь вокруг, он внимательно прислушивался к разговорам и всевозможным сплетням.

Судя по словам окружающих, бродячие заклинатели считали Чжан Дасэня своего рода лидером. Хань Юань был весьма недоволен этим фактом. Он думал: «Просто мой младший шисюн не любит хвастаться. Чжан Дасэнь был основательно избит и просто боится признаться в этом, чтобы не потерять лицо. Эти бездельники даже великую гору Тайшань не смогли бы разглядеть! [33]»

Внезапно он услышал, как кто-то сказал:

– Чжан Дасэнь? Эх… скажу прямо, на самом деле он не так уж и силен.

Хань Юань сразу же почувствовал родственную душу и вытянул шею, силясь увидеть говорившего.

Толпа немедленно потребовала объяснений. Ощутив, что заинтересовал публику, человек неторопливо произнес:

– Послушайте, разве здесь не десять платформ? Десять победителей будут определены отдельно. Только тогда мы, бродяги, сумевшие войти в лекционный зал, получим право участвовать в настоящем великом соревновании и состязаться с учениками острова Цинлун.

Хань Юань был ошеломлен.

Тем временем человек продолжал:

– Вы все, подумайте об этом. Мы живем на этом острове уже более пяти лет, но видели ли вы когда-нибудь учеников Цинлун, а не только слуг?

Все покачали головами. Хань Юань протиснулся вперед, как угорь, и закричал:

– Дружище, не заставляй нас гадать!

Человек хмыкнул и кивнул:

– Сила этих ребят – не то, с чем мы можем сравниться. Более того, я слышал, что ученики, обладавшие исключительными талантами, на долгие годы уходили в уединение в горы и все это время не спускались оттуда, каждый день проводя в изнурительных тренировках. Этот парень, Чжан Дасэнь – лучший среди нас, но, если бы он пошел против настоящих заклинателей… Хе-хе.

Он намеренно принял глубокомысленный вид, покачал головой, махнул рукой и больше ничего не сказал.

Хань Юань закатил глаза и повернулся, чтобы уйти.

Глава 40

Не имеет значения, как это больно

Хань Юань небрежно относился к собственному прогрессу, но он был очень уверен в своих шисюнах. Стоило ему услышать, что даже люди уровня Чжан Дасэня ценятся так высоко, как он тут же решил, что кто-то из клана Фуяо обязательно должен стать победителем. Хань Юань, неспособный спокойно сидеть на месте, подумал: «Я мог бы узнать кое-что об учениках острова, чтобы потом шисюны взяли быка за рога».

Ученики, что сопровождали владыку острова, тоже носили белое. Но, в отличие от одеяний старейшин и защитников, их одежды были очень простыми. Если смотреть издалека, казалось, что они пребывают в глубоком трауре [34]. Они были так заметны, что Хань Юаню даже не пришлось прилагать усилий, чтобы их выследить.

Ученики, собравшиеся вокруг владыки острова, шли абсолютно беззвучно. Вероятно, дело было в строгости внутренних правил. Никто не говорил друг другу ни слова. Каждый из них казался таким безразличным, будто бы видел мир смертных насквозь. На их лицах не было ни намека на радость. Они молча прошли сквозь толпу, повернувшись спиной к суете, демонстрируя холодность, спокойствие и отчужденность.

Хань Юань знал, что владыка острова силен, поэтому не осмеливался подходить слишком близко. Он забрался на высокое дерево, стоявшее в отдалении, и, прикрыв глаза от яркого солнца, принялся смотреть на людей.

Едва добравшись до середины горного склона, все они одновременно остановились. Несколько учеников принесли небольшой паланкин и с почтением предложили владыке острова сесть в него.

Эта сцена почему-то показалась Хань Юаню очень знакомой. Он тут же вспомнил своего дашисюна. Когда они жили на горе Фуяо, Янь Чжэнмин ни за что бы не встал, если бы мог сидеть, не сел, если бы мог лежать, и его всегда приходилось везти в Зал Проповедей в паланкине. На мгновение Хань Юаня охватило чувство близости, и его настроение заметно улучшилось. Он подумал: «Владыка острова достиг такого почтенного возраста, но почему он ведет себя точно так же, как наш глава в юности?»

В этот момент владыка острова Цинлун, казалось, что-то заметил и резко обернулся. Он посмотрел на укрытие Хань Юаня и встретился с ним взглядом. Хань Юань чуть не упал с дерева. Он почувствовал себя безмерно виноватым.

Но владыка острова, похоже, знал, кто он такой. На его печальном лице появилась улыбка, но даже теперь морщинки между его бровей не исчезли, и эта улыбка казалась вымученной. Владыка острова помахал ему издали, как бы веля Хань Юаню перестать следить за ним и поспешить назад.

Ученики неподвижно стояли по обе стороны от паланкина, ожидая, пока их глава устроится, прежде чем поднять его. Когда все приготовления были завершены, группа людей превратилась в белое пятно и исчезла в мгновение ока.

Хань Юань так и остался сидеть на дереве, вытаращив глаза. Это событие ошеломило его, вызвав в сердце невыразимое чувство благоговения и восхищения. Он с уверенностью пробормотал себе под нос:

– О небеса, я, вероятно, никогда в жизни не достигну такого уровня. Сколько же лет он провел в уединении?

Прежде чем Хань Юань закончил говорить, над самым его ухом вдруг раздался тихий смех. Вздрогнув, он схватил несколько кедровых орешков и воскликнул:

– Кто это смеется?

Листья позади него едва слышно зашуршали. Хань Юань резко обернулся. Орешки из его руки тут же исчезли в густой листве, и все стихло.

Хань Юань осторожно высунул голову, чтобы посмотреть, но в следующее мгновение у него перед глазами вдруг потемнело, и он свалился с дерева.

К