Вездесущий поиск истины - Priest P大

Лизнув угощение, Лужа почувствовала в нем сладость и принялась хрустеть им, как засахаренным бобом.

Чэн Цянь от изумления потерял дар речи.

Он знал, что Ли Юнь дал девочке пилюлю, призванную подавить ее демоническую Ци, но, увидев это зрелище, он никак не мог избавиться от странного чувства.

Они так хорошо натренировали свою шимэй… Вот только она больше напоминала птицу, чем человека.

Увидев, как она проглотила пилюлю, Ли Юнь улыбнулся Чэн Цяню так, будто у него камень с души упал. Зевнув, он поспешил вернуться в свою комнату.

Внезапно Чэн Цяню пришла в голову мысль, и он торопливо окликнул Ли Юня:

– Подожди, второй шисюн, я хочу кое о чем тебя спросить.

– Что такое?

– Ты знаешь что-то о мече по имени Шуанжэнь?

Шаги Ли Юня замерли. Он озадаченно спросил:

– Шуанжэнь? Почему ты об этом спрашиваешь?

– Я случайно наткнулся на одну историю, – соврал Чэн Цянь. – Так ты знаешь о нем?

Ли Юнь нахмурился.

– Слышал краем уха. Говорят, что у этого меча нет настоящего имени. Клинок этот был настолько холоден, что мог заморозить кровь и не нагревался, даже будучи брошенным в очищающее пламя самадхи [29], потому его и назвали Шуанжэнь. Я слышал, что кроме этого имени у него есть еще одно прозвище: «Меч несчастной смерти».

Какое чудесное название…

– Говорят, что Шуанжэнь пришел в этот мир, чтобы убить трех великих темных заклинателей. Его хозяин мгновенно завоевал славу, и оружие также стало известно как «Божественный клинок, разящий демонов». Но то ли через три года, то ли через пять лет меч и его владелец оказались во власти могущественного темного заклинателя. С тех пор Шуанжэнь забрал бесчисленное множество жизней. К тому времени, когда сильнейший из темных заклинателей получил титул Бэймина, меч стал известен как «Величайший из темных клинков Поднебесной». Тридцать лет спустя тогдашнего Первейшего на Темном Пути предал и убил его собственный ученик. Так что Шуанжэнь попал в его руки. Еще через десяток лет десять великих кланов осадили город и вырезали сотни последователей Темного Пути. После этого меч оказался в руках великого праведного мастера и вновь стал орудием правосудия. Все думали, что после этого пыль осядет, но знаешь что?

Ошеломленный этой историей, Чэн Цянь спросил:

– Что?

Ли Юнь улыбнулся.

– Через сто тридцать четыре года партнер этого великого мастера на пути самосовершенствования [30] встретил безвременную кончину. Не вынеся страданий, мастер заколол себя морозным клинком Шуанжэнем. С тех пор местонахождение этого знаменитого меча неизвестно. Кто рассказал тебе об этой зловещей штуке?

Чэн Цянь не ответил и с тяжелым сердцем вернулся в свою комнату.

И все же, каким бы зловещим он ни был, Шуанжэнь для мечника был словно несравненная красавица для распутника, словно редкое сокровище для скряги, словно единственный экземпляр древнего свитка для книголюба. Он был просто неотразим в своем очаровании.

Чэн Цянь несколько раз брал его в руки и вновь возвращал на место. Наконец он собрал всю свою волю в кулак и запер знаменитый таинственный меч в шкафу. Когда замок защелкнулся, юноша вдруг отчетливо понял значение фразы «как ножом по сердцу». Ему захотелось немедленно освободить меч и все время держать его при себе.

Но в этом вопросе было слишком много неясного. Чэн Цянь понятия не имел, кто мог проникнуть в его комнату и оставить этот известный на весь мир клинок. Пуститься в погоню за этим человеком уже было крайне неосторожно с его стороны. Поэтому Чэн Цянь решил не принимать опрометчивых решений, пока все не прояснится.

Из-за большого соревнования весь остров Цинлун захлестнуло волнение. Даже Чжан Дасэнь и его люди не хотели доставлять неприятности. Через полмесяца огромный список имен был высечен на Большом Камне у горного склона лекционного зала. Порядок участников первого раунда уже был определен.

В тот день остров был наводнен людьми. Выдающиеся мастера, которых редко доводилось увидеть, выстроились в две шеренги. Все они были одеты одинаково.

Говорят, что одежда красит человека. В этих белых развевающихся одеждах даже Тан Ваньцю выглядела немного более презентабельно. Правый и левый защитники лекционного зала стояли друг напротив друга, но казалось, что между ними разлилась река, разделяющая Чу и Хань [31], и ни один из них не желал знать другого.

Возможно, из-за слишком светлой одежды бледность Тан Ваньцю казалась почти зловещей. Бегло взглянув на женщину, Чэн Цянь отметил, что она выглядит еще более недовольной, чем обычно.

Он бросил еще один взгляд на Чжоу Ханьчжэна и увидел, что тот тоже не выглядит счастливым. Похожая на маску улыбка застыла на его лице. Он постукивал сложенным веером по ладони, время от времени рассеянно оглядывая присутствующих.

Внезапное осознание настигло Чэн Цяня. Он понял, почему глаза человека в маске показались ему знакомыми. Потому что они были точно такими же, как у Чжоу Ханьчжэна!

Но прежде чем он успел продолжить эту мысль, толпа внезапно зашевелилась и оглушительно зашумела. Чэн Цянь не сразу понял, что произошло, но, когда он снова посмотрел на платформу, все зрители на ней поднялись с мест. Кто-то воскликнул:

– Владыка острова! Владыка острова явился лично!

Из всего клана Фуяо лишь Янь Чжэнмин встречался с владыкой острова Цинлун, так что на мгновение даже Чэн Цянь не смог сдержать любопытства. Он встал на цыпочки, чтобы проследить за тем, куда были направлены людские взгляды, и увидел, как ученики острова гордо шествуют сквозь толпу. Каждый из них походил на божественное дитя. Выстроившись в единую линию, они достигли центра арены для боя, прежде чем беззвучно разделиться на два ряда.

После того как они заняли свои позиции, владыка острова Цинлун наконец явил себя.

Это был высокий человек с тонкими, красивыми чертами лица. По меркам обычных людей, ему было не больше тридцати. Он носил длинные небесно-голубые одежды, а его не стянутые в гуань [32] волосы рассыпались по спине. В руке он держал посох Цинлун, немногим превышавший его в росте.

Владыка острова шел, не поднимая глаз, а его движения были тихими и острожными. Он выглядел хрупким и утонченным, будто сошедшим с книжной гравюры. Только достигнув середины арены, он слегка приподнял голову, обвел взглядом всех присутствующих и на мгновение задержал его на Янь Чжэнмине.

Для одного из Четырех Святых владыка острова выглядел слишком непримечательным и к тому же казался невыразимо печальным. Словно прекрасный молодой ученый, чья бедность вынуждала его голодать. Окинув взглядом учеников клана Фуяо,