Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

Георгий Иванович прикрыл за ним дверь и зло выругался:

— Контра недобитая! Доведись повстречаться в семнадцатом, поставил бы к стенке и шлёпнул без суда и следствия!

Альберт Иванович вздохнул.

— Зачастую ваши убеждения, коллега, идут в разрез с моими принципами, но в данном конкретном случае вынужден признать весьма прискорбным тот факт, что он не повстречался вам на жизненном пути… уже тогда.

Капитан хохотнул.

— Первостатейный мерзавец, да? Но полезный — чего не отнять, того не отнять. Ну ты же знаешь, как это бывает: вот ненавидишь человека всей душой, дай только волю — собственными руками удавишь, а потом с ним спина к спине до последнего патрона отстреливаешься. И наоборот — с человеком взаимная симпатия и после футбола в пивной разговоры разговариваете, а на деле всё упирается в то, кто кому первым нож в спину воткнёт по причине фатального несовпадения убеждений!

— Всякое бывает, — холодно подтвердил консультант и уточнил: — Сколько из этого потока получится завербовать?

Георгий Иванович враз помрачнел.

— Меньше, чем планировал. Слышал, какой номер Чекан выкинул? Этот драный пацифист протащил через наблюдательный совет аккредитацию энергетических компаний, и все деревенщины с восьмого витка хором записались в генераторы электроэнергии! Уму непостижимо! Это всё равно что патроны молотком забивать!

— Хотел сказать: гвозди микроскопом? — поправил товарища Альберт Павлович.

— Нет! — рявкнул в ответ капитан. — Именно патроны!

— Ну а что тебя удивляет? Профессор гнёт свою линию и делает всё, чтобы оставить армию и корпус без операторов. Скажи спасибо, что он ещё квоты в сторону уменьшения пересмотреть не потребовал!

— Чёртов пацифист!

Раздался стук в дверь, вошёл караульный.

— Господин капитан…

Тот молча указал на стол, и рядовой принялся выкладывать изъятые у меня при оформлении вещи: ремень, шнурки, значок, две рублёвых бумажки и кучку мелочи, а ещё — горошину так и не проглоченной мной вчера пилюли. Вот именно она-то внимание Альберта Павловича и привлекла.

— А это откуда? — спросил он, зажав синий шарик в пальцах.

— Изъяли, ваше благородие…

— Ой, да иди ты! — досадливо отмахнулся консультант от бойца и продемонстрировал пилюлю капитану. — Знаешь, что это?

— В загадки поиграть решил?

— Это комплексный препарат, назначаемый для снижения восприимчивости к сверхэнергии. В распределительном центре его выдают в обязательном порядке, и я исходил из того, что наш юный друг успел принять две дозы. А он самое большее выпил только одну.

Георгий Иванович насторожился.

— И чем это чревато?

Я вновь уловил давление, но едва-едва уловимое. Консультант нахмурился.

— Есть отличная от нуля вероятность того, что он находится в сознании и сорвался в неконтролируемый резонанс.

Рука капитана метнулась к кобуре, миг спустя мне в лоб уставился чёрный зрачок дула. Альберт Павлович ладонью опустил пистолетный ствол к полу.

— Полагаю, первую дозу он всё же принял, поэтому в столь кардинальных мерах пока нет нужды. Если угодно, его сейчас мотает на холостом ходу.

— Тебе видней, — буркнул Георгий Иванович, не спеша убирать пистолет в кобуру. — Наши действия?

Сотрудник института сверхэнергии присмотрелся ко мне, зашёл с одной стороны, потом с другой. Был настороже, но стремительного движения даже не заметил, просто получил со всего маху жёсткой ладонью по уху и полетел на пол, оглушённый и дезориентированный. В голове словно петарда взорвалась, из глаз хлынули слёзы, в одном ухе зазвенело, другое заложило, а стоило только попытаться встать и тут же уселся обратно на пол, поскольку взбрыкнул вестибулярный аппарат.

Когда проморгался, лампочка под потолком горела уже одна, двенадцать фантомов исчезли без следа. Альберт Павлович проследил за моим взглядом, но ничего на этот счёт говорить не стал и уточнил:

— Всё слышал?

Захотелось соврать, но едва ли это могло хоть что-то изменить, поэтому, усаживаясь обратно на стул, проворчал:

— Почти ничего не понял и уже всё забыл.

— Неважно! — отмахнулся Георгий Иванович, посмотрел на зажатый в руке пистолет и сунул его в кобуру. — Ничего секретного мы не обсуждали, а подписку о неразглашении тебе так и так давать.

— Зачем?

— А выбор у тебя простой: либо переходишь к нам, либо прощаешься со сверхспособностями.

— Это законно вообще?

— А как же? Всё по закону. После сегодняшней драки твоя благонадёжность поставлена под сомнение, но на первый раз можешь отделаться испытательным сроком. Согласишься — поступишь под наш надзор. Откажешься — скатертью дорога.

— Вы же сами тех двоих подослали! — не сдержался я. — Сами!

— Фи, — скривился капитан. — Мы так грубо не работаем. Просто кому-то стало известно о твоей политической ориентации и этот кто-то передал эту информацию дальше. На этом всё. И не строй иллюзий насчёт собственной исключительности, этой схеме не первый год.

Тут в разговор вступил Альберт Павлович.

— Дело в том, что ведомство Георгия Ивановича имеет возможность привлечь к себе только тех, кто вошёл в резонанс на последних трёх витках, а также располагает некоторой квотой на выпускников. И те, и другие — товар штучный. А надо кем-то и текущие дыры затыкать. Восьмой и девятый виток отписаны промышленникам и армии, но правонарушители — это совсем другая статья. На них правительственный приказ не распространяется. Такая вот правовая коллизия: не может подзаконный акт перебить силу закона.

Я помотал головой.

— И чего вы от меня хотите?

— Поступишь на работу в комендатуру, будешь поддерживать порядок на улицах — пояснил капитан. — Почему ты? Потому что никакой малолетний хулиган со сверхспособностями не сумеет забраться тебе в голову, вот почему!

Меня карьера в правоохранительных органах никогда не привлекала, и нынешнее предложение исключением не стало. Одно дело читать книги о частных детективах и совсем другое патрулировать улицы самому.

— А если мне голову оторвут? — спросил я, поёжившись.

— Сделай так, чтобы не оторвали. Направление на курсы управления сверхэнергии выдадим, остальное в твоих руках. И уж поверь, в армии риск безвременной кончины куда выше нашего.

Я поверил. Очень уж мне этого хотелось. Да и какие ещё были варианты?

Плюнуть на всё и попросить билет домой или мотать себе нервы осознанием того, что поступаю неправильно? И смысл? Куда более важным моментом представлялся совсем иной вопрос.

— Это будет считаться государственным распределением? — напрямую спросил я. — Смогу воспользоваться льготами по погашению образовательного кредита?

— Удивительная меркантильность для столь юного возраста, — неодобрительно поморщился Георгий Иванович. — Разве твой папа плохо зарабатывает в должности старшего телеграфиста?

— У папы с мамой нас четверо. Я — старший. Брат заканчивает восьмилетку в следующем году. Через полгода наступит срок гашения кредита, полученного на моё обучения в гимназии и…

— И его погасят