Так себе ученица - Яна Каляева

вы знаете, это будет совершенно некстати». Однако я успела одернуть себя. Все-таки я не просто ученица «Врат моря» на отдыхе, а еще и сотрудник Тайного приказа, а этот неприятный дядька — наш главный контакт по делу о хищении артефакта. Разумеется, я не собиралась слепо доверять ему, как это делал Долгоруков, полностью перекладывая на него расследование. Но отказываться от разговора, тем более в безопасном общественном месте, было бы плохо для дела.

Поэтому я пожала плечами:

— Конечно, садитесь. Заказать вам что-нибудь?

— О, благодарю, вы очень любезны. Но в этом заведении и так превосходно знают мои вкусы. Позвольте выразить восхищение: вы выбрали превосходный ресторан, один из лучших в городе.

Я снова пожала плечами:

— Честно говоря, выбрала наугад.

— Хотя я все еще лелею надежду, что однажды вы посетите мое скромное обиталище — мой повар жарит мясо лучше всех в Магрибе.

— Мясо с кровью, да?

— Ах, вы весьма остроумны. Однако я отдаю себе отчет в том, что уже начинаю выглядеть навязчивым.

Я хмыкнула:

— Не без того.

Официант сноровисто поставил на столик серебряный чайник с мятным чаем и стеклянный стаканчик.

— Я всецело готов оказать помощь по любым вопросам, которые у вас могут возникнуть, Гая Васильевна, — продолжил рассыпаться в любезностях Хаким. — Вам нет никакой нужды использовать другие связи.

«Ну да, конечно. Ты хочешь, чтобы я получала информацию исключительно от тебя. Почему я не удивлена?» — подумала я. Вслух, впрочем, сказала другое:

— Я предпочитаю собирать информацию из разных источников. Как продвигается расследование, которое вы обещали господину Долгорукову?

— О, уверяю вас, мы делаем все, что в наших силах, и даже чуть больше. К сожалению, Касабланка — большой город, и только сам Бог способен контролировать все, что в нем происходит. Ни у полиции, ни у других властных структур, ни у нашей скромной гильдии не хватает ресурсов, чтобы справиться со всем.

— В самом деле? А вот те, кто расклеивает листовки, кажется, уже знают, кто именно виноват.

— Вы не поверите мне, Гая Васильевна, но это действительно происки конкурентов. Я не утверждаю, что никто из магов крови — разумеется, не входящих в нашу гильдию — никогда не оказывается ослеплен жаждой могущества настолько, чтобы совершить тяжкие преступления, не исключая и принесения в жертву невинных. Не буду отрицать: детская кровь действительно обладает невероятной силой. Но подумайте сами: даже животные не гадят там, где живут. Неужто я похож на предводителя безумцев? Мы действуем исключительно законными средствами и методами. Но если предположить на минуту, что это не так — неужто мы стали бы похищать детей в самом богатом и процветающем городе континента, когда в дне пути отсюда находится Глубинная Африка, где жизнь человека любого возраста стоит весьма недорого и нет ни закона, ни полиции, ни камер? Понимаю, вы не имеете оснований верить в нашу законопослушность и добродетельность, но поверьте хотя бы в простую рациональность: каждый из членов моей гильдии шел к богатству и уважению много лет и не стал бы рисковать ими так глупо.

Я задумалась. Похоже, сейчас Хаким был прав — либо мне недоставало какого-то очень существенного куска информации.

— Но если все это в действительности происки конкурентов, которые распространяют о вас злые и несправедливые слухи, — медленно проговорила я, — то отчего вы не отплатите им той же монетой?

Хаким неспешно отпил мятный чай из изогнутого стеклянного стаканчика.

— Когда я был молод и горяч, я стремился открыто и прямо мстить за любую нанесенную обиду. — Он бросил на меня быстрый взгляд, и я поняла, что ему известны многие детали моей биографии, в том числе те, которые я не слишком стремилась афишировать. — Однако с тех пор я многому научился, и сердце мое остыло. Отвечать на обиду местью — все равно что тушить пламя керосином: проблемы не решаются, а только уходят вглубь, как торфяной пожар, чтобы однажды вспыхнуть в неожиданном месте и с новой силой. Если я вступлю с гильдией стихийных магов в открытое противостояние, оно не приведет ни к чему, кроме лишних жертв, расходов и снижения всеобщего благосостояния.

— Так что же: вам плюют в лицо, а вы утираетесь?

— О, уверяю вас, это не так, — Хаким поправил на носу очки в тонкой золотой оправе. — Моя гильдия нанесет удар в подходящее время, разумеется, строго в рамках закона и обычая. Ни о чем другом речи не идет. Однако я осмелился навязать вам свое общество в ваш редкий выходной день вовсе не для того, чтобы жаловаться на жизнь и обременять вас ничтожными проблемами делового мира Касабланки.

— Да? А зачем тогда? Если по расследованию вам сказать нечего.

— Пока нечего. Но я хотел бы предложить помощь в решении ваших собственных проблем.

Я нахмурилась:

— Это каких же?

— В нашу прошлую беседу вы упомянули, что вас беспокоит наличие во «Вратах моря» мага крови. Сожалею, если вам тогда показалось, что я не принял этого близко к сердцу. С тех пор я размышлял, что могу для вас сделать, и готов предложить решение.

«Не думаю, что размышления над этим вопросом действительно потребовали столько времени, — мелькнуло у меня. — Скорее этот скользкий тип просто не хотел оглашать свое предложение в присутствии Долгорукова».

— Я не просила у вас помощи, — тихо сказала я.

— О, разумеется, я никоим образом не имел этого в виду. Тем не менее, вся деятельность магов крови в Касабланке, включая тех, что не входят в гильдию, в некотором смысле — моя ответственность. И использование силы крови на Арене может быть несправедливым и несоразмерным преимуществом для одной из будущих гладиаторов. Не говоря уже о том, что оно дает возможности для воздействия на соучеников вне Арены.

Кажется, я начинала понимать, к чему он клонит, и мне это не нравилось.

— Никому не стоит вмешиваться в дела Арены, — медленно сказала я.

— О, разумеется! — Хаким всплеснул руками. — Я не имел этого в виду. Я хочу только предложить помощь лично вам. Видите ли, магия крови весьма могущественна, но есть средства, способные полностью ее заблокировать. Они не слишком широко известны, но для вас я готов пойти на все, в том числе открыть секреты, которые позволят вам нейтрализовать враждебно настроенную соперницу.

Я без особого аппетита дожевала остывший стейк. Может быть, дело было