Путь Строителя 16 - Алексей Ковтунов

задрал голову к бревну. Трогать его фиолетовыми лапами старик запретил, а вот насчет смотреть ничего не говорил. Да и Созидание все равно показывает структуру и без ладони, было бы желание.

Узелки на балке светятся россыпью, и все они заняты, руна на руне, сам расставлял, сам и помню. Точнее, помнил, что заняты все, а сейчас на боковой грани, ближе к дальнему торцу, нашелся один свободный, то ли проглядел его тогда в спешке, то ли дерево отрастило новый уже после, с живого станется.

Вот и думай, чего на него накинуть, можно поглотитель, тогда бревно примет больше Основы извне и пыльцы даст щедрее, а можно восстановитель, и тогда балка проживет дольше, чем я рассчитывал вначале. Сверху, на самой макушке, светится еще пара таких же узелков, но туда без чердака не добраться, полезу позже, когда кабель дотянут. Стоял я, разглядывал, а с лавки за спиной пополз шепот, егеря, кажется, решили, что фиолетовый занят и не слышит.

— Твари, — процедил сквозь зубы тот, что пробовал шутить. — И ведь не отомстишь даже.

— Да непонятно кому… — второй помолчал, лавка под ним скрипнула, он попытался сесть ровнее и передумал. — Ведет их кто-то, я сразу сказал.

— Ты еще сразу сказал, что это человек их ведет. А что в итоге? Чуть не убились, а он был просто одним из них…

На этом шепот оборвался, не то сил не хватило, не то кто-то из них вспомнил про постороннего в комнате. Выводов из подслушанного не сделать никаких, разве что враг не один и его кто-то ведет, но об этом Ярг сообщил на всю площадь, никакая это не новость. Хотя про человека, который оказался одним из них, я бы послушал подробнее. В любом случае любопытненько, как ни крути, и ни капли не успокаивает.

Снаружи за это время успело кое-что произойти, и первой в глаза бросилась Тележка. Свинка стояла посреди улицы с бухтой в прицепе, а верхом на ней, свесив ноги чуть ли не до земли, восседал Сурик и держался за ее уши, как за вожжи. Причем сидел он с таким лицом, что по-другому, видимо, никак, и, зная нашу тягловую единицу, я не сомневаюсь, что иначе она поехала бы в другую сторону.

— Не уследил, — вздохнул Сурик вместо приветствия и сполз на землю. — Она по дороге воск распробовала. Но тут совсем немного, да и то почти не погрызла, там метр максимум.

Хвост кабеля, который торчал из бухты наружу, и правда побывал в зубах, воск обглодан до жил, а в оплетке остались аккуратные полукруглые дырки. Тележка при этом смотрела куда угодно, только не на меня, и по морде видно, что жмыха она сегодня уже не ждет.

— Метр, говоришь, — хмыкнул я, достал из прицепа топорик, отмерил на глаз с запасом и отрубил погрызенный кусок на краю канавы.

Обрезок отлетел в траву, и свинка наконец подняла на меня глаза. Будто я взял хорошую еду и выбросил ее на землю, у нее на виду и безо всякой причины. В дискуссию я вступать не стал, огрызок все равно пригодится, воск с него пойдет на изоляцию стыков, а свиные зубы на его качество не влияют.

Хорг с мужиками тем временем не только вкопал оба столба, но и приставил к ним лесенки, а еще одна, повыше, стояла у торца лазарета, прислоненная под самое чердачное окошко. Оставалось присоединить кабель к магистрали, и всё, вешай не хочу.

Народ, к слову, начал расходиться, работа ведь не ждет, а человекодни сами себя не выработают, так что у канавы остались, по большому счету, те, кому положено, да пришлые солдаты.

Спустился в канаву, встал на колени перед магистральным кабелем и с минуту просто смотрел. Под воском бежит Основа, линия под нагрузкой, и вскрывать ее мне не впервой, отвод к складу делался точно так же, только тогда свободный конец магистрали просто валялся на земле, а теперь какой-никакой расход все же появился, и в будущем он станет существенным. Как бы не пришлось еще пару магистралей бросать, и дело это не за горами, а производство воска как-то не наращивается… Но делать нечего, врезка сейчас необходима. Так что поддел воск ногтем, снял корку ровным лоскутом, отложил, пригодится, и распустил оплетку.

Двадцать жил лежат пучком, и каждая, стоит ее оголить, будто бы сама тянется к рукам, Основа ищет, куда бы выйти, а фиолетовые пальцы для нее ничем не хуже руны. Приходится держать, не пускать в себя и не давать уйти в землю, работа мелкая, зато вся под пальцами.

Выделил из пучка четыре крайние, отвел их в сторону, подвел к ним четыре жилы нового кабеля, зачищенные заранее, капля клея, приложить, каплю Основы на сплавление, и так четыре раза. Клей, кстати, Сурик привез сам, без напоминаний, горшочек стоял в прицепе рядом с мотком одножильного, парень уже выучил, без чего я не работаю.

Народ вокруг притих сам собой, а солдаты так и вовсе окаменели. Один, по-моему, вообще не дышал, второй попятился, уперся спиной в забор и дальше наблюдал уже оттуда. Сращивал я не спеша, а разговоры над головой шли своим чередом, деревня без слухов не живет, а тут еще и такой повод.

— Да Мульб говорит, замерзли они просто, — доказывал кто-то. — Вот и почудилось.

— А подрал их кто тогда? — удивился второй голос, и его хозяин смачно сплюнул.

— Пф! Замерзли, поскользнулись, вот и подрались об лед, — мужик у плетня и сам верил в это ровно наполовину.

— Не, Мульб такой ерунды не скажет, — вмешался третий, и по голосу я узнал давешнего стражника, который клялся, что видел монстров. — Я вот слышал, что он сам лично слышал, что Жилы от них и убегали. От этих, кто на егерей напал. Зассали, получается, Жилы. И мне теперь тоже чуть не по себе.

— Ой, у нас стены, — отмахнулась тетка, которая недавно шипела на солдата, и, кажется, хлопнула стражника по спине. — А Жилы разве что на дерево залезть могут. Не бойся зазря, встретим кого надо, накормим и взад отправим.

— Провод! — вставил дед, к разговору это не относилось никак, просто он следил за моими руками и не мог держать в себе.

Стык замазал воском с обрезка, разгладил и прошелся пальцем еще раз, чтобы ни одна капля не ушла в сторону, и по новому кабелю тут же побежали первые слабые всполохи, зато свои. Остальное сделали без меня, пока я возился, кабель размотали, накинули на столбы