Фантастика 2026-76 - Константин Николаевич Буланов

тёзка, обычный порядок оформления помилования, а объявляется оно от имени императора, предусматривает совсем другой срок, нежели тот, что прошёл от последнего нашего с Эммой похода в госпиталь до столь благоприятного изменения в жизни целительницы.

Эмма, понятно, обрадовалась и всё поняла правильно. Понятно и то, что сочный поцелуй которым меня по традиции она одарила меня на прощание, стал ещё и наградой доброму вестнику. В общем, в Кремль мы с дворянином Елисеевым вернулись довольные-довольные, тёзке даже пришлось тщательно прятать блаженную улыбку, чтобы его внешний вид не слишком контрастировал со сдержанно-официальной служебной обстановкой.

Передав Денневитцу искреннюю признательность Эммы Витольдовны государю императору за проявленное к ней милосердие, и столь же глубокую благодарность самому надворному советнику за его в том участие, тёзка доложил и о ходе занятий у профессора Хвалынцева, не забыв в самой осторожной форме выразить сомнения в их этическом характере. Я поначалу пытался отговорить товарища от этого, полагая, что этичность или неэтичность тёзкиного обучения волнует Денневитца куда меньше, чем результат, но всё же согласился. Раз уж Карл Фёдорович привлекал Хвалынцева к проверке лояльности внетабельного канцеляриста, то не помешает подпустить начальству червячка сомнения. Червячок, конечно, маленький и слабенький, и, если что, от ещё одной проверки Денневитца не удержит, но тут главное начать. Не понравилось нам с тёзкой, как та проверка проходила, очень не понравилось, так что Степана Алексеевича лучше бы проверяющим больше не иметь, и чем больше плохого о нём будет знать Карл Фёдорович, тем нам с дворянином Елисеевым лучше.

Однако же учиться у Хвалынцева тёзка добросовестно продолжал. А что вы хотели? Больше-то такому научиться не у кого… Опыты на ассистенте профессор пока что прекратил и вновь обратился к теории, посвящая ученика в суть закономерностей, выявленных в ходе применения ускоренного внушения. Интересно, конечно, было узнавать новое, но что меня, что тёзку одолевали некоторые сомнения. Ведь если следующая серия практических занятий пойдёт в развитие и закрепление знаний, полученных на занятиях теоретических, то неэтичность, которую углядел дворянин Елисеев по отношению к ассистенту Хвалынцева, даже мне покажется мелкой и не заслуживающей внимания проблемкой. А освоить новое умение всё-таки хотелось. И как тут, спрашивается, быть?

Волей-неволей пришлось вновь расспрашивать Эмму. Рассказала она много интересного. Хвалынцев, оказывается, мечтает вернуть кузена из сумасшедшего дома обратно в институт. Нет, что Бежина к научной работе никто уже не допустит, всем понятно, но Степан Алексеевич на такое и не претендует, ему будет вполне достаточно, если кузена поставят при нём помощником. Что перед этим придётся долго и не факт, что успешно лечить того кузена от наркотической зависимости — это вообще отдельный разговор. При чём тут, спросите, наркотики? А вы что же, думаете, сумасшедших с такими способностями будут просто так в дурдоме держать? Вот и накачивают их разнообразной наркотой, чтобы сидели себе как овощи на грядке и опасности не представляли. Ну да, а чем ещё? Нейролептики [1] тут пока не изобрели, а сразу цианистым калием вроде как не гуманно…

Кривулин, по словам Эммы, возвращать Бежина в институт желанием не горит, но Хвалынцева по неизвестной ей причине побаивается, и прямо ему отказывать не рискует. Поэтому Кривулин просто сократил в Михайловском институте вообще всех помощников, якобы для экономии казённых средств и побуждения специалистов к практической деятельности. Ассистентов оставил, но они-то как раз положены далеко не всем и вообще проходят как научные сотрудники младшего уровня, а помощники — это обслуживающий персонал. Но поскольку работать без помощников многие не могут, их оформляют на другие должности — та самая Юлия Волосова, помощница Эммы, числится, например, санитаркой. Эмма этим жутко возмущалась, ну как же: дворянка — и санитарка! Вспомнился анекдот из той моей жизни: «Что такое техподдержка? Это когда тех поддерживают, а этих — нет». Вот и здесь так — чтобы получить помощника, надо быть или по-настоящему ценным специалистом или состоять в хороших отношениях с Кривулиным. Соответственно, многие в институте вместо прямой работы заняты налаживанием и поддержанием отношений с начальством, интригами и прочей имитацией бурной деятельности.

В общем, наговорила Эмма много чего такого, что и Хвалынцева можно было с этими сведениями приструнить, чтобы держался скромнее, и Кривулина легонько встряхнуть, чтобы работой института занимался, и даже Чадского слегка дисциплинировать, чтобы порядок в институтских делах обеспечивал не какой получится, а какой надо. А то распустились что-то институтские, да и господин ротмистр как-то с ними снюхался… Нет, за старое не взялись, всё-таки осенняя встряска на них подействовала, но вот полгода едва прошло, а уже шуршат по углам, в группки кучкуются, заводят себе иерархию, отличную от официальной… По своему опыту я помнил, что ни к чему хорошему такая самодеятельность не приводит.

По уму, конечно, надо всё это шевеление пресекать и вводить работу Михайловского института в нормальную колею. Всё, что я узнал от Эммы, тут бы пригодилось, но… Но вот с использованием этих сведений наметились затруднения. Ведь если мы с тёзкой попытаемся так поступить, Чадский не только задастся вопросом, откуда дворянину Елисееву всё это известно, но и с ответом у ротмистра никаких сложностей не возникнет — всё укажет на госпожу Кошельную, и пока в институте вновь наведут порядок, ей придётся несладко. А устраивать ей проблемы не хотел и тёзка, про себя я вообще молчу. Денневитцу, что ли, нажаловаться? А что мы с тёзкой ему скажем? На Эмму сошлёмся? Так промежуточный результат тем же и будет — хлебнёт наша дама неаппетитной субстанции… Нет, что действовать тут надо именно через Денневитца, понятно, но чтобы Карла Фёдоровича на такое подвигнуть, доказательства нужны неубиваемые, а лучше бы к ним ещё и какой особо вопиющий повод прибавить. Тут, правда, кое-какие соображения у меня имелись, но настолько сырые, что с тёзкой я ими пока что не делился, стараясь поначалу обдумать всё самому.

[1] Психотропные препараты, подавляющие нервно-психическую деятельность. Используются для купирования острых психозов и их проявлений (бред, галлюцинации и проч.). Имеют множество побочных эффектов, в т.ч. опасных для здоровья

Глава 23

Два доклада

Решение доложить Денневитцу о сумасшедшем доме при Михайловском институте далось нам с тёзкой нелегко, ещё сложнее было решиться сказать Карлу Фёдоровичу, что узнал это дворянин Елисеев от госпожи Кошельной, но самым сложным оказалось убедить тёзку, что и то, и другое сделать необходимо. Я всё же пришёл к выводу, что мы и так о многом уже умолчали, и лучше бы таких умолчаний