Обратный отсчет - Токацин

мицелием, на складе горячего цеха повисел ещё немного — и сдулся, возвращаясь в гуманоидную форму. Луч «нащупал» рослую фигуру у входа — тонкий сканируемый слой и чёрный массив ипрона. Гедимин криво ухмыльнулся. Передатчики на Равнине не работали, но Вепуат заметил чужое внимание — экран сканера покрылся рябью от встречных сканирующих лучей. Гедимин приподнял руку в приветственном жесте и увидел, как Вепуат поднимает руку в ответ.

Из ангара за спиной донёсся шорох. Потом из сантиметровой щели между створкой и косяком высунулся коготь.

— Мастер Дим-мин, тяжело стоять так, — голос аборигена из-под ткани, защищающей лицо от обморожения, звучал глухо. — В доме тебе постелили, и есть напиток курруи. Ты весь день охраняешь нас, пора отдохнуть. В твоей страже уже нет нужды.

Гедимин мигнул.

— Иди в дом. Туман отступил, но может вернуться.

— Не вернётся, — уверенно сказал абориген. — Ветер больше не пахнет гнилью. Ворота Ук-кута закрыты.

… — Видел, — Вепуат криво ухмыльнулся. — Думал, купол снесёт. Внешний слой весь шёл волнами. Прямо по нему всё это текло… Но зелёные зубья — это только у тебя было. Вдоль ущелья в две полосы. Кут’тайри, как это началось, сразу свернулся в огненный шар. Хорошо ему! Нет, точно думал — снесёт весь купол в ядро Сатурна…

Гедимин уткнулся взглядом в стену.

— Не рассчитал силу взрыва, — пробормотал он, гадая, видел ли две горящие полосы Айзек. Гварза от ущелья был далеко — вряд ли понял, из-за чего поле заколыхалось, а вот Айзек…

Сейчас Айзеку было не до него. Купол над холмом убрали, восстановили подогреваемые коридоры — и в один из них, тот, что ближе к душевой, тут же влез мордой сааг-туул. Огромный зверь растянулся посреди плато, головой к «водопою», хвостом наискось мимо лаборатории к горячему цеху. В коридоре шумела вода, наружу вырывался пар, оседая на холодном панцире сааг-туула белыми и синими полосами.

— Живые, — пробормотал Вепуат, глядя, как хлопают щитки на боках зверя — кочевники вчетвером забрасывали в жилые «отсеки» бурдюки с водой. По сторонам никто не смотрел, и, едва закончив работу, все тут же убрались в тепло. Их одежда успела побелеть от инея.

Сааг-туул попятился, едва не задев хвостом цех, и, медленно развернувшись, побрёл к спуску. В душевой снова зашумела вода — включили водоподъёмник. Из коридора, на глазах покрываясь цветным инеем, вышел Айзек.

— Гедимин, — он смерил сармата недобрым взглядом. — Внизу всё тихо?

— Аборигены меня прогнали, — отозвался ремонтник. — Ворота закрыты, туман не вернётся. Что с реактором?

Последние полчаса он прислушивался к ощущениям, ожидая, что хранитель высунется из бункера, — фон на холме из отрицательного давно стал условно-нормальным. Но существо молчало.

— Кённа бледный, но живой, — Айзек невесело усмехнулся. — В основном — от пробежки под пляшущим куполом. Таркасан и Кенен его прикрывали, как могли. Иди смени его. Эти десять часов твои, потом верну, — у нас декомпрессия… Да! Вы, двое, кровь сдали?

…В подогреваемых коридорах температура не падала ниже нуля, но филки всё равно ёжились. На площадку перед трапом их набилось полсотни, не меньше. Гедимин только мигнул, увидев столько филков в земной униформе. Переоделись они в бараке, и сейчас по коридору между бараком и душевой дежурные тащили волокушу, заваленную одеждой, — как раз восемь часов на стирку и просушку…

— Пятеро в дальний отсек! — объявил из приоткрытого шлюза Кенен. — Без спешки!

— Приедут в своё время, — прошептал Вепуат Гедимину в наушник. — Сейчас там полпятого. Доберутся как раз к шести. Думал, сегодня точно не успеют. Пришлось бы Маккензи объясняться с медиками…

— Много у нас тут народу, — пробормотал Гедимин, глядя на подбегающую к толпе пятёрку филков. Они тоже были в земной одежде — и как их всех засунут в один бронеход, сармат не представлял.

— Пятеро в дальний отсек! — Гварза, выглянув из машины, смерил Гедимина угрюмым взглядом. — Кет! К реактору, живо!

— И правда, — Вепуат подтолкнул Гедимина к бункеру. — Кённа ушёл, установка без присмотра. Не дело.

Сармат оглянулся на толпу у бронехода. Опознать филка-оператора среди десятков других он и не надеялся — даже в местной униформе, не то что в земной. «И ведь это ещё не все уезжают,» — крутилось в голове. «Остаётся почти столько же. Видимо, те, кто записан в мертвецы. Надеюсь, пока не потеплеет, новичков нам не пришлют. Места уже нигде нет — ни в домах, ни в транспорте.»

…На похлопывание по корпусу реактора хранитель отозвался сразу же, намотав щупальца на руки сармата и обхватив его за плечи. Гедимин смущённо хмыкнул.

— Тепло тут у тебя, — заметил Вепуат, глядя, как иней тает на крышке люка. На стенах ничего не намёрзло — холод проникал в бункер на считанные секунды, не более.

— В активной зоне плюс двести, — отозвался Гедимин, открывая вентили. «Пусть корпус продует. Плюс двести для заглушенной установки — явный перебор. Как остынет, начнём запускать. Хранитель вроде не против.»

— Говоришь, одного филка твоё существо признало? — Вепуат встал за плечом и с любопытством заглядывал в монитор. Ничего интересного там не отражалось — радиометр показывал то, что и должен был, даже немного меньше, пузырь «термометра» Гедимин ещё не вернул на место.

— Оно теперь поспокойнее, — отозвался ремонтник. — Надо перебрать других. Хотя бы пятерых операторов, чтобы могли с ним общаться, — пять смен по восемь часов филки выдержат. Мы-то уедем, — и я, и вы с Айзеком. Пусть с ним хоть кто-то останется.

— А… — начал было Вепуат, но внезапно осёкся и отступил от монитора. — Это Айзек позаботится. Может, с декомпрессии кого-нибудь привезёт. Ладно, работай, не буду мешать.

…Айзек, спустившийся в бункер, был мрачен. Он прошёл мимо сармата, угрюмо сцепив челюсти, и уже из кресла буркнул что-то неразборчивое.

— Что там? Опять туман? — насторожился Гедимин. — Купол…

Айзек отмахнулся.

— Будет нужно в ущелье — иди по коридору, — буркнул он, неприязненно щурясь на монитор. — Ведёт к мастерской. Шлюз будет нужен — сам себе сделаешь. Пока решили не вымораживать.

Гедимин мигнул.

— Коридор? Для местных? Ну, хорошо, я уже хотел сам строить…

Айзек качнул головой.

— У тебя там тридцать филков. И деть их некуда. И так пристроил впритык.

— Мать моя колба, — пробормотал Гедимин, представив