Обратный отсчет - Токацин

— В низине — самый рискованный участок, — сказал Айзек, проведя границу охраняемой зоны. — Гедимин, ты встанешь там. Мы четверо — по углам четырёхугольника. Таркасан, на тебе душевая. Шлюз у входа, двойная стена, по холоду не бегать. Вепуат, ты сидишь в горячем цехе. Смотреть в оба! Кенен, ты в лаборатории…

…У ворот каждого склада горел фонарь. Необходимости в этом никакой не было, но Гедимину так было спокойнее — выглядывая из-под тройного купола над столярной мастерской, видеть огни и очертания зданий. Ещё один фонарь он повесил у ворот мастерской. Два световых пятна смыкались посреди ущелья, и сармат видел, не приглядываясь, каждую складку на крышках шахт. Снаружи, за куполом, видимость была гораздо хуже.

Когда туман начал сгущаться, Гедимин не заметил — но уже во втором часу утра, поднеся фонарь к внешнему куполу, он увидел серое марево. Через час в нём проступили первые искры. Сармат уплотнил защитное поле, поднял настенный фонарь так, чтобы часть купола постоянно освещалась, и переключил сфалт в режим лучевого потока. От тишины, устойчивого «минуса» на дозиметре и мерцания за «стеной» ему было не по себе.

Термочаша, поставленная у порога, медленно подогревала воздух под куполом — сейчас на термометре было минус сорок. Гедимин прошёл вдоль ангара, мимо рядов промороженных корзин. Остались только мешки и корзины — бочки частично вывезли, частично перетащили в тепло. Сармат дотронулся до мешковины, покрытой бело-синими узорами инея, — ткань под пальцами была каменно-твёрдой. Он машинально потёр онемевший палец и сжал кулак. Нервные окончания уже притерпелись к холодному воздуху, но предметы под куполом пока что были холоднее.

Большая часть продухов была заткнута снаружи «пробками» из обледеневшего гравия — деревянным крышкам лючков аборигены не доверяли. Гедимин мельком подумал, что эти затычки, подогреваемые изнутри тёплым воздухом ангара, будут подтаивать и замерзать — и вечером придётся выбивать их ломом. Он снова поднял фонарь, вглядываясь в колыхание серо-зеленоватого тумана. Искры то вспыхивали, то гасли, медленно перемещаясь без видимой цели. «Здесь бояться нечего,» — думал сармат, отходя от ангара. «Купол герметичен. Все воздуховоды — на том конце ущелья. И вот там надо следить за входящим потоком…»

По хрустящему инею Гедимин обошёл дальний ангар. Здесь поднятые пальцы чувствовали движение воздуха — тёплый поднимался к вентиляционным ходам, холодный — закачивался внутрь. Ходы соединяли три слоя защитного купола — и это была единственная брешь в нём, кроме, возможно, нескольких миллиметров неплотного стыка между куполом и скалой. Гедимин присмотрелся, — немного серого тумана затянуло в воздуховод, и он повис между слоями защитного поля, но искр в нём не было. «Это здесь лишнее,» — сармат осторожно поддел мутноватый воздух пузырём защитного поля и вытолкнул наружу.

Субстанция по ту сторону купола, по-видимому, не рвалась внутрь. Гедимин несколько секунд смотрел на неё, пересчитывая искры. С последнего пересчёта их стало больше — а может, сармату уже мерещилось. Он четвёртый час мерил ущелье шагами, и всё время ему было не по себе, хотя он не мог бы сказать, в чём именно видит угрозу. Можно было бы уйти в мастерскую и не смотреть на толщу подсвеченного газа. Все аборигены сидели там безвылазно. Гедимин заглянул к ним с утра. С ночи они приготовили какую-то пищу и сняли котлы с жаровен — и больше за готовку не брались и вообще двигались вяло. Сармат проверял их каждые полчаса, сканируя здание, — беспокоился, хватит ли внутри воздуха. Пока дыхательной смеси было в избытке. Аборигены лежали на полу. Кто дремал в спальном коконе, кто вяло переговаривался, привстав на локте. У неплотно закрытого продуха на стене появился аккуратно вычерченный радиационный «трилистник»; под ним стояли стеклянные чашки с водой и брагой. В мутноватой жидкости плавали размокшие шкурки от ягод курруи.

Жидкость ещё была там, когда Гедимин направил на здание сигма-луч. К ней никто не притронулся. Аборигены — кто не спал — переговаривались, прижав уши. Им под защитой трёх куполов и каменной стены тоже было не по себе.

«Следовало ожидать, что низину затопит,» — сармат недовольно сощурился на подсвеченный густой туман. «Эта взвесь тяжелее воздуха, течёт понизу. Надо всё-таки было перетащить местных в душевую. В подогреваемом коридоре не обморозились бы…»

Он опустил сканер, развернулся спиной к ангару, собираясь ещё раз измерить ущелье шагами — и оторопел. Воздух под куполом больше не был прозрачным. Дальние фонари заволокло густой серой дымкой. Туман затопил пол-ущелья, и зелёные искры внутри него вспыхивали странно упорядоченными полосами.

«Hasu!» — выдохнул Гедимин, хватаясь за плазморез. Мозг лихорадочно высчитывал, как за пару минут в воздуховод могло натянуть столько взвеси… или она просочилась в микроскопические щели под куполом? Зелёный луч на миллисекунду соединил два конца ущелья, и воздух взорвался.

Себя — и здание за спиной — Гедимин прикрыть успел. Когда щит снесло, воздушной волны хватило лишь на сильный толчок в грудь. Хуже было другое. Туман, размётанный взрывом, снова захлестнул дальние ангары и, клубясь, накатывал на сармата. Внешний купол сорвало, путь в ущелье был открыт.

«Hasu!» — Гедимин выстрелил ещё раз, хлестнул, прикрываясь защитным полем, лучом вдоль краёв обрыва. «Ангар! Если прорвётся…»

От грохота заложило уши. Под ноги покатились сбитые с обрыва камешки. Туман отшвырнуло — и он тут же хлынул обратно, с удвоенной скоростью заполняя «пустоты». Гедимин вскинул «арктус», защитное поле поднялось, но поздно — под ним, между куполом и ангаром, уже клубилась мерцающая дымка.

Метнув луч вдоль ущелья, сармат быстро оглянулся и швырнул защитное поле за спину. Оно легло третьим слоем поверх устоявших куполов над мастерской — и задрожало, растворяясь на глазах. Плотные полосы искрящегося тумана растянулись вдоль него и мелко задрожали. «Жрут!» — сообразил Гедимин и беззвучно выругался. «Учуяли…»

Он взлетел на крышу ангара, выстрелил вдоль неё, в туман — и тут же, развернувшись, послал луч к дальним постройкам. Прикрываться было некогда. Он залёг. Под рукой пульсировало защитное поле — непрерывная генерация не давала прожрать его насквозь. Зелёные мерцающие ленты уже тянулись со всех сторон, падая в ущелье. Гедимин дёрнул рукой, поднимая последний купол — и над ангаром, и над собой. «Держать за полем и отстреливаться. Близко не подпускать. Un, du, ter… Tzagellt!»

Поле сдуло. Гедимин выставил новое навстречу воздушной волне. Оно вздулось пузырём. По ту сторону уже не было видно ничего, даже ближайший обрыв затянуло густейшим туманом. «Этой дряни слишком много,» — пальцы