"Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 - Станислав Кемпф

полноводной рекой? Где можно валяться на горячем песке, нырять в волны, а если надеть маску для подводного плавания, то и посмотреть на настоящих живых рыб в их родной стихии…

Конечно, Снежка с готовностью поднялась из-за столика.

До пляжа было рукой подать — несколько переулков, заставленных лотками с сувениркой, пара поворотов и вот уже солнечный зной разбавляется свежестью дыхания большой реки, и слышно, как волны накатываются на берег.

Дунай раскрылся перед нами как-то вдруг, буквально за два шага. Только что над нами нависали стены переулка, и вот уже во все стороны видна только речная гладь, в которой отражается небо…

— А если кто-то попытается подобраться ко мне под водой? — полюбопытствовала Снежка, глядя на волны Дуная.

— Его утопят, как только он попытается воплотить эту идею в жизнь, — отозвался я.

— Значит, можно резвиться без опаски? — она лукаво улыбнулась и пригнулась к воде.

В следующее мгновение в меня полетел сноп брызг.

В гостиницу мы вернулись уже поздно вечером, усталые, сытые и довольные жизнью. Краски заката померкли, повсюду зажглись фонари, и сверху, из «Гнезда филина», нам открылся вид на море огней. Каждый — маячок в чью-то жизнь.

— Подумать только, — прошептала Снежка, опираясь на перила балкончика, — они все тут просто живут… Как их предки — сотни лет назад… Просто живут своей жизнью, и не знают про нас, им вообще нет никакого дела до наших забот и тревог…

И поэтому моим долгом было сделать всё, чтобы эти жизни безмятежно текли дальше. Ничего не зная о нас…

— Пойдём? — я мягко привлёк её к себе.

Снежка вздрогнула, засмущалась, но пошла, краснея на ходу. Я прикрыл балконную дверь, погасил свет и шепнул ей:

— Раздевайся.

Она задышала часто-часто, явно представив себе всё то, что должно было последовать за этим простым словом, но послушно начала раздеваться. Платье потекло к её ногам облачком шёлка, лифчик упал следом, за ним Снежка избавилась от трусиков. Я пожирал глазами её безупречное тело, тёмную горошинку родинки между холмиками грудей, стыдливо прикрытых водопадом белых волос…

— Ты прекрасна, — сказал я вдруг охрипшим голосом. — А теперь одевайся.

Перед ней оказалась стопка простой одежды.

— И готовься к сюрпризу.

Глава 2

Переодетая в самый обычный термокомбинезон Медведева лопалась от гнева и любопытства, но попыток отобрать у меня руку не делала. Она-то настроилась на романтическую ночь, а вместо этого я тащил её на крышу «Гнезда», где нас уже ожидала машина такси. На мне взгляды возможных наблюдателей удержаться не могли, а в простушке с волосами, убранными под шляпку, вряд ли кто-то опознал бы дочь Медведева. Особенно ночью.

Я сел первым — мера предосторожности, не хотелось увидеть, как машина снимается с крыши и увозит мою невесту, пока я галантно обхожу такси, чтобы сесть с другой стороны. Придержав дверцу для Снежки, я подождал, пока она сядет со мной рядом, и только тогда назвал адрес — случайно выбранный по карте города. Лететь пришлось недалеко, уже через пару минут мы вышли на слабо освещённой улочке, чтобы тут же сесть в другую машину, которая прибыла точно в назначенное время.

Спустя ещё две таких пересадки я мог быть уверен, что если нас и вели, то потеряли, и можно было выдвигаться к точке нашего назначения. Последняя машина отвезла нас к метро. На платформе не было никого, кроме нас. Мы сели в пустой вагончик, и он стремительно повёз нас под землёй к космопорту.

— Мы улетаем? — удивилась Снежка, когда поняла, куда мы едем.

— Улетаем, — кивнул я.

— А как же наши вещи? — спросила она. — И сувениры… И медовый месяц, наконец!

И тут же покраснела.

— Мы вернёмся, — я улыбнулся. — Доверься мне.

Ей ничего другого не оставалось.

Когда мы прибыли к стартовой площадке, до взлёта оставалось всего десять минут. Я точно рассчитал время. Купив два билета, мы заняли места в полупустом челноке, и почти сразу после этого входной люк с шипением закрылся и заблокировался. Суборбитальный полёт по крутой дуге с выходом в космос за пару часов должен был доставить нас в столицу Уральского региона. Там тоже наступило лето, но климат Урала не зря называли мерзко континентальным, так что термокомбинезон Снежки будет совсем не лишним, когда мы покинем челнок. За себя я не переживал — мне и более прохладная погода была нипочём.

В высшей точке траектории притяжение Земли перестало действовать на нас, и несколько минут мы парили в невесомости. Если бы не ремни, надёжно пристегнувшие нас к креслам, мы могли бы полетать по салону челнока. И похоже было, что эта мысль посетила мою невесту — она потянулась было к застёжкам креплений, но осторожность взяла верх над желанием развлечься. Когда сила тяжести вернётся, можно насажать синяков и ссадин, рухнув с пусть небольшой, но всё-таки высоты, и хорошо, если в кресло, а не в проход между сиденьями.

Спустя два часа мы наконец приземлились в космопорту Екатеринбурга. Эта площадка была куда более оживлённой, чем в Нови-Саде, и поток пассажиров и грузов, которые прибывали и отправлялись во все концы Земли и Солнечной системы, был одним из самых плотных на материке.

— Нам сюда, — я быстро сориентировался по карте на планшете, подхватил невесту под руку и повёл её к стоянке такси. Заранее заказанная машина уже ждала нас.

— Ты всё по секундам рассчитал? — не утерпела Снежка.

Я серьёзно кивнул, садясь вместе с ней в такси.

— В Преображенский парк, — назвал я адрес. — К южным воротам.

Снежана посмотрела на меня большими глазами. Она уже поняла, куда мы направляемся…

Парк граничил с кладбищем, на котором давно никого не разрешали хоронить. Но для некоторых делали исключения… Например, для всемогущего Старого Медведя.

И его жены.

Я вёл свою невесту по тихим лесным дорожкам, соединяющим парк и кладбище, превратившееся в вековой лес. Карта не подвела, вывела нас точно к нужному сектору. Жестом фокусника выудив из куста большой букет белых гладиолусов, я вручил его Снежке.

— Мамины любимые… — прошептала девушка, утыкаясь в цветы лицом. — Спасибо…

Могила Полины Медведевой выглядела ухоженной. Вырезанная из белого гранита фигура покойной сидела на краю надгробной плиты, опираясь на неё ладонью. Я невольно залюбовался искусством резчика: портретное сходство было передано идеально, сама статуя выглядела живой. Казалось,