"Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 - Станислав Кемпф

— Мама… — всхлипнула Снежка, бросаясь к могиле. Потом оглянулась на меня.

— Я же обещал, — негромко сказал я, обняв её, чтобы она могла выплакаться, не чувствуя себя одинокой и покинутой.

А Рюрик всегда выполняет свои обещания.

— Я даже на похоронах не была, — тихо сказала Снежка, когда поток слёз утих. — Отец сразу отправил меня к Магнусам… А потом не разрешал побывать здесь. Как будто меня тут сразу убили бы и съели.

— Он пытался защитить тебя, — так же тихо сказал я. — Он отец, и ты — всё, что у него осталось. Конечно же, он за тебя боится…

— Теперь я это понимаю, — она чуть заметно покачала головой. — Но не могу принять то, что я потеряла мать, а отец ушёл мстить и забыл вернуться…

— Давай присядем? — предложил я. — Тут скамеечка есть удобная…

Это была целая каменная скамья, вырезанная, как и надгробие, из белого гранита.

— Думаешь, он прилетает сюда, чтобы посидеть и поговорить с ней? — спросила Снежка.

— Уверен в этом, — ответил я, садясь на скамью и притягивая к себе невесту. — Садись ко мне на колени, так будет теплее. Камень холодный, замёрзнешь.

Снежка послушно устроилась у меня на коленях, обняв мою шею, и затихла в моих объятиях. Сквозь термокомбинезон я ощущал, как её тело порой вздрагивает, но не от холода., а от запоздалых судорожных всхлипываний.

— Знакомься, мама, — сказала она вдруг. — Это мой жених, Юлий. Он настоящий Рюрик, представляешь? Свалился на меня с Марса.

— Можете спать спокойно, — поддержал я, — ваша дочь в надёжных руках.

Я обнимал её и слегка покачивал, словно держал на коленях ребёнка. Снежка плотнее прижалась ко мне и наконец перестала всхлипывать, словно эти простые слова наконец успокоили её окончательно. Было необыкновенно тепло и уютно на душе сидеть с ней в обнимку под пологом вековых деревьев, слушать пересвисты ночных птиц, ощущать, как тёплое дыхание девушки шевелит волосы на виске…

Статуя смотрела на нас и, казалось, улыбалась в ночной темноте. Если после смерти действительно что-то существует, и мёртвые могут слышать живых, думаю, душа Полины Медведевой сегодня обрела покой.

Рассвет застал нас уже на обратном пути в Нови-Сад. Ещё один суборбитальный перелёт вернул нас в Сербию. Всю дорогу Снежка была непривычно тихой и подавленной, и я не стал тащить её на улицы города. Пусть погорюет спокойно.

Завтрак в номер немного развеял тучи. После бессонной ночи её сморило, и она уснула рядом со мной, доверчиво прижавшись к моей груди. А я с пользой провёл те несколько часов, пока Снежка спала, обнимая её одной рукой. Вторая была занята смартом.

Тестирование новой модели мобильного доспеха шло полным ходом и с большим успехом. Команда, в составе которой отправился мой «Палач», уже успела отравить жизнь пиратской флотилии, занимавшейся грабежом торговых караванов. Пилоты были счастливы, полны впечатлений, и охотно этими впечатлениями делились. Правда, немного позавидовали нашему со Снежкой времяпрепровождению, очень хотели отведать сербской кухни, и я взял на заметку это желание. До выкупа «Хвоста кометы» оставалось всего ничего, и если я приглашу туда шеф-повара, который будет делать плескавицы и чевапи — пожалуй, смогу составить достойную конкуренцию Александре. А может, договорюсь с ней, и мне будут поставлять говядину вагю со скидкой? Древние рецепты и древний сорт мяса прекрасно дополнят друг друга.

Отдых и туризм нам достались благодаря Департаменту, который хотел сделать приятное моей невесте. Но, конечно же, у меня на эту поездку были свои далеко идущие планы. И касались они не только будущего кафе, которое я собирался сделать нашей штаб-квартирой под руководством Лизы…

— Извини, — прошептала, проснувшись, Снежана.

— За что? — удивился я. — Ты устала, тебе надо было поспать.

— Ну, ты упоминал о медовом месяце, — напомнила она мне. — А вместо этого… Я что-то совсем раскисла.

Я приподнял её личико за подбородок, заглянул в рубиновые глаза.

— Мне вполне достаточно того, что ты просто рядом. С тобой я почти забываю о том, через что мне пришлось пройти. Поверь, я знаю, что такое терять близких…

Снежка моргнула. До неё, похоже, только сейчас дошло, что я засыпал одним из великих, а проснулся в мире, где я — последний из своего рода, и прошли уже целые века с тех пор, как они жили, но для меня это было только вчера… И как мне было тяжело вспоминать их всех, навсегда и безвозвратно потерянных для меня.

— У меня была замечательная семья, — тихо сказал я. — Родители так гордились мной, когда меня выбрали для полёта на «Ковчеге»… Я с детства жил мечтой о звёздах, и вот, казалось, она осуществилась…

— А вместо этого — снова Земля, Академия и наши детские интриги, — договорила за меня Снежка. — Ты сильно разочарован в том, как повернулась твоя жизнь?

— Я выжил, — просто ответил я. — И у меня есть ты. А звёзды рано или поздно станут нашими. Нашими с тобой.

Она улыбнулась.

— Кажется, на твоём любимом пляже сегодня по программе танцевальный фестиваль. Как ты на него смотришь? — спросил я, заглянув в выданную нам в порту культурную программу.

Она смотрела с энтузиазмом, о чём немедленно мне и сообщила.

Мы быстро переоделись, сходили в «Праву плескавицу», чтобы перекусить — если можно назвать перекусом эту пищу богов, да ещё такими огромными порциями, и поспешили на пляж кратчайшей дорогой, ориентируясь на льющиеся оттуда звуки музыки.

Нас встретили могучий Дунай, катящий воды к Чёрному морю, буйство красок от костюмов участников фестиваля, буйство живой музыки — играли настоящие музыканты на настоящих инструментах, и от всего этого веяло глубокой и древней силой, которая подхватила нас и бросила в это волшебное действо.

Танцевать Снежка умела, но вряд ли ей раньше доводилось принимать участие в событиях подобного масштаба. Меня в своё время учили лучшие танцмейстеры, хотя я всегда считал, что для покорителя звёзд этот навык необязателен. Но вот теперь эта выучка пригодилась. Музыка гремела и разливалась полноводной рекой, подхватывала и несла нас на своих волнах, и мы кружились в танце, пока Снежка не выбилась из сил.

Тогда я отвёл её к шезлонгам, нашёл свободный, мы устроились на нём рядом и любовались праздником, пока он не начал затихать.