Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

— Залёты первокурсниц. Аборты проблему решить не могли, оперирование сверхэнергией нарушалось из-за изменений в организме уже на первом месяце беременности. Дошло до того, что всерьёз обсуждался вопрос о введении раздельного обучения.

— И помогли эти ваши неотантрические практики?

— Да никакие они не мои. Я просто собрала воедино, систематизировала и доработала то, о чём барышни делились только с самыми-самыми близкими подругами. Хотя нет — не просто собрала, но ещё и вынесла на суд учёного сообщества. О, какой разразился скандал! Как меня только не поносили! Впрочем, мне до мнения истеричек и кликуш не было никакого дела, а прагматики из руководства института монографию оценили. В части практик, направленных на предотвращение нежелательной беременности и других женских проблем, учёный совет и вовсе постановил доносить её до всех студенток в обязательном порядке. Преподавателям-мужчинам вести подобные занятия было совершенно невозможно, а дамы хлопались в обморок от одного лишь такого предложения, и, как понимаешь, читать курс доверили мне. До сих пор веду его время от времени, хоть после выпуска и сменила специализацию. И всё бы ничего, но репутация, Петя… Скандальная репутация прилипла крепко-накрепко, теперь не отмыться. Я сделала карьеру и сложилась как профессионал, а вот с личной жизнью, увы, не сложилось. — Лизавета махнула рукой. — Ладно! Совсем я тебя заболтала! Беги приводи себя в порядок!

Большую часть спальни занимали кровать, платяной шкаф и туалетный столик с креслом, а вот вторую комнатку хозяйка переделала из кухни в ванную; туда-то мне и надлежало отправиться.

Стесняться Лизаветы было бы попросту глупо, так что я откинул одеяло и вышел в коридор в чём мать родила.

— Бесстыдник! — догнал уже на пороге короткий смешок.

Мелькнула мысль вернуться, но принять душ показалось не такой уж плохой идеей. На выходе из крохотной прихожей стоял задвинутый в угол буфет, наверняка перенесённый сюда из бывшей кухни; я протиснулся мимо него и зашлёпал босыми ступнями по кафельному полу. Воздух оказался тёплым и влажным, по облицованным плиткой стенам сбегали капельки конденсата, а медная ванна на фигурных лапах, достаточно объёмная, чтобы в ней поместились сразу двое, — это я знал наверняка, — была заполнена ещё не успевшей остыть водой. Как видно, с утра вымылась вставшая раньше меня Лизавета.

Я её примеру не последовал, открыл вентиль душа и шумно выдохнул, когда на голову полилась ледяная вода. Сонливость как рукой сняло, тогда уже сконцентрировал на металлической лейке тепловое излучение и струйки вмиг нагрелись, стали немного даже обжигать плечи и спину.

Уф… Хорошо!

И это касалось отнюдь не только одного лишь контрастного душа. Скорее уж, совсем не его.

Завернув кран, я насухо вытерся и вернулся в спальню. Лизавета стояла перед распахнутым шкафом, на дверце которого с внутренней стороны оказалось закреплено ростовое зеркало, и застёгивала пояс для чулок. Упустить такую возможность никак не смог, подступил сзади, обнял, стиснул в ладонях груди.

— Петя, не балуйся! — попросила Лизавета.

Я уткнулся носом в её каштановые волосы, слегка пахшие шампунем и ещё чуть влажные, и привёл железный, как мне представлялось, аргумент:

— А на прощание?

— Вот ты хитрец! — рассмеялась Лизавета. — Ну что ж, давай, Петя, прощаться!

Попрощались на славу. Когда три четверти часа спустя я выскользнул на крыльцо чёрного хода и сделал глубокий вдох морозного воздуха, в голове было пусто-пусто. Но в одном был уверен: с сегодняшнего дня у меня началась новая жизнь.

Новая взрослая жизнь!

И не у кого-то другого — у меня!

Здорово!

4. Негатив 2. Эскалация

Глава 1

Дожидаться первого февраля я не стал и, последовав совету Георгия Ивановича, позвонил на курсы контрольно-ревизионного дивизиона заранее. В итоге пришлось распрощаться с идеей поваляться с книжкой на койке и ехать в учебный центр ОНКОР, который располагался на северо-восточной окраине Новинска. Со стороны города его территория примыкала к промзоне, с противоположной тянулся обнесённый колючей проволокой полигон. Там порыкивали танковые двигатели, трещали пулемётные очереди и время от времени громыхали взрывы.

На плацу отрабатывали строевой шаг пехотинцы, а на стенде сразу за проходным пунктом обнаружилась карта с отметками основных учебных корпусов. Курсы контрольно-ревизионного дивизиона проходили в неприметном двухэтажном здании на каких-то совсем уж глухих задворках, пришлось изрядно поплутать, прежде чем вывернул к его крыльцу.

Дежуривший на проходной сержант проверил документы и сверился со списком посетителей, после велел подниматься в двенадцатый кабинет. На двери того красовалась табличка «Ноготок Д.Г., заведующий».

Подтянутый господин в штатском, представившийся Денисом Гавриловичем, в пять минут оформил все необходимые документы и выдал стопку потрёпанных брошюр.

— Ничего секретного тут нет, но всё же исключи доступ к учебным материалам посторонних, — предупредил он, постучав пальцев по отметке «ДСП» на обложке верхней из книжиц. — Подготовку по рукопашному и ножевому бою будешь проходить на базе комендатуры, стрелковую — у нас. Самостоятельным изучением пособий не пренебрегай, график обучения плотный, на одни только занятия уповать не стоит.

— Понял, — кивнул я. — А насчёт подготовки в комендатуре к кому обратиться?

— Спроси куратора, он подскажет, — заявил Денис Гаврилович, очевидно имея в виду капитана Городца. — Сюда подходи второго числа к половине третьего, и чтоб без опозданий!

На этом наше общение подошло к концу, и я получил возможность воплотить в жизнь своё намерение поваляться с книжкой на кровати. Только не следил за детективной интригой или ходом пиратских сражений, а пытался вникнуть в области знания, предельно далёкие от меня до сегодняшнего дня.

Принципы организации наружного наблюдения, способы выявления слежки и варианты ухода от неё, ведение допросов и основы вербовки, организация законспирированных ячеек, тайников и явочных квартир, использование шифровальных блокнотов и прочих средств тайной связи, порядок ведения обысков, официальных и негласных, мотивация сексотов и прочая, прочая, прочая. Вишенкой на торте стал разговорник айлийского, оксонского, срединского, нихонского и диалекта северных провинций Джунго. Содержавшийся в них словарный запас не мог похвастаться разнообразием, но способностью к языкам я сроду не отличался и вовсе не был уверен, что сумею понять хоть что-нибудь из ответов на свои вопросы о полученном задании, местных пособниках и расположении военной части.

Ещё и прятать от Василя всё это добро приходилось, иначе моё увлечение столь странной литературой повлекло бы за собой совершенно ненужные расспросы и подозрения.

В среду впервые отправился на занятие в институт. Накупил тетрадей и заранее заточил сразу три карандаша, а уже перед выходом сообразил, что их попросту не в чем нести. Пришлось брать