Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

— Дежурства? — встрепенулся заместитель коменданта. — Какого дежурства?

— От комендатуры к вам направили в рамках усиления. Тоже с первого числа.

— Это другое! — отрезал Роберт Маркович, потёр висок и признал: — Хотя — да, ерунда какая-то получается. — Он снял трубку с телефонного аппарата, покрутил диск, набирая внутренний номер, и спросил: — Семён, глянь в списках от комендатуры, значится там такой Линь Пэ Эс двадцатого года рождения? По средам на полсмены выходит? Добро. Отбой.

Заместитель коменданта шлёпнул штамп «Согласовано» и расписался, после вернул обходной лист с остальными документами и велел в первый день явиться на полчаса раньше для прохождения инструктажа. Я пообещал быть вовремя и поднялся в вестибюль. Поглядел на стенд и обнаружил, что кафедра Альберта Павловича располагается в этом же корпусе, на третьем этаже. Здесь вообще, насколько понял, не было учебных аудиторий, исключительно одни только технические службы и малопонятные подразделения.

Кафедра кадровых ресурсов, к моему немалому удивлению, отнюдь не ютилась в паре комнатушек, а занимала на своём этаже всё левое крыло. На входе дежурила строгая тётенька-секретарь.

— Вы к кому, молодой человек? — спросила она.

Я понятия не имел, кто именно занимается здесь постановкой студентов на учёт для их последующего трудоустройства, но на всякий случай заявил:

— К Альберту Павловичу.

Этого оказалось достаточно, секретарша сказала:

— Триста десятый кабинет. — И продолжила быстро-быстро стучать по клавишам печатной машинки, враз обо мне позабыв.

На студента я нисколько не походил и заподозрил, что визиты всякой сомнительной публики к моему куратору — дело обычное и привычное.

А тот встретил, будто родного. Велел раздеваться, усадил за стол, налил чаю. Ещё и руку пожал, даже потряс её с несвойственной экспрессией.

— Не в моих принципах расхваливать людей только за то, что они соответствуют ожиданиям, — объявил он после этого, — но ты, Петя, большой молодец. Зачёты — что? Зачёты — ерунда. Теоретиков у нас пруд пруди. Практиков не хватает. И вот на поединках ты себя показал с наилучшей стороны. Техника, конечно, дрянь, порадовал настрой на победу.

Я отпил чая и хмыкнул.

— Говорите так, будто сами всё видели.

— Воочию лицезрел, не сомневайся, — подтвердил Альберт Павлович.

Вот тут уж я не на шутку удивился, поскольку консультанта среди зрителей не заметил.

Альберт Павлович передвинул мне вазочку с печеньем, а сам принялся заполнять бумаги. Потом оторвался от журналов учёта и спросил:

— Городец инструктаж провёл?

— Так точно.

Мягкое округлое лицо собеседника не изменило своего выражения, лишь глаза сделались чуть жёстче.

— Хорошо, — сказал консультант и продолжил оформлять документы.

Я же оглядел кабинет, но обстановка в том была в своей утилитарности предельно безликой. Рабочий стол с письменными принадлежностями и отодвинутыми на край печатной машинкой и телефонным аппаратом, два стула для посетителей, шкафы. Всё. Ничего личного — ни фотографий, ни картин. Если б не табличка на двери, гласившая: «Кучер А.П., консультант» заподозрил бы даже, что кабинет и вовсе не его.

— Полагаю, Георгий Иванович, в силу своей предельной лаконичности, не стал вдаваться в детали, — произнёс мой новый куратор, закрутив колпачок перьевой ручки, — и поскольку не в моих принципах требовать от людей пойти туда — не знаю куда и принести то — не знаю что, начну с азов. Уж не сочти это занудством.

Я отставил пустую кружку и приготовился внимать.

— Первое и самое главное: никакой инициативы. Тебе не нужно никуда внедряться и вести агентурную работу. Просто смотри, наблюдай и запоминай. Это ясно?

— Вполне, — подтвердил я, испытав определённое облегчение.

— Если понадобится выяснить что-то конкретное, я дам столь же конкретное задание. Звонить мне будешь после третьей пары и в семь вечера. Есть при себе блокнот записать номер?

— Я запомню.

— Купи записную книжку — всё в голове не удержишь, — распорядился Альберт Павлович, оторвал краешек газетного листа и записал на нём пять цифр. — Добавочный номер «триста десять», — предупредил он, протянув мне обрывок.

— Понял.

— Собирай информацию о любой противоправной деятельности, особенно связанной с употреблением и распространением наркотиков и азартными играми. Ещё — все способы незаконного проникновения на территорию студгородка. Понятно, что операторам перемахнуть через стену раз плюнуть, но это забота службы охраны. Мне интересны постоянные законспирированные каналы сообщения с внешним миром.

Я не удержался от смешка.

— Кто ж о них расскажет сотруднику комендатуры?

— Заводи знакомства, обрастай связями, — потребовал Альберт Павлович. — Держи глаза открытыми. С недавнего времени в Новинске и Зимске участились случаи использования в преступных целях сверхспособностей. Это всей республики касается, но нас в особенности. И речь идёт не о банальном хулиганстве или причинении вреда по неосторожности, в первую очередь тревожит увеличение краж со взломом. Судя по почерку, действует сразу несколько банд, и, допускаю, некоторые из них имеют участников из студенческой среды. Это не карьерные преступники, рано или поздно кто-нибудь проболтается или начнёт сорить деньгами.

— Буду иметь в виду, — пообещал я.

— И вот ещё что, — вздохнул консультант, — в первом семестре забеременели сразу несколько перспективных студенток, ещё не достигших пика румба. Мало того что они потеряли свои способности к оперированию сверхэнергией, так ещё и отсутствие информации об отцах серьёзно обесценивает новые наследственные линии. — Альберт Павлович помолчал, собираясь с мыслями, затем продолжил: — Обычно всё случается на вечеринках и массовых гуляниях, что не позволяет ограничить круг подозреваемых лишь присутствовавшими, но действует точно кто-то свой.

Вспомнился случайно подслушанный в клубе разговор студенток, и я кивнул.

— Во всех известных нам случаях использовалось снотворное в сочетании с препаратом, подавляющим сверхспособности, — просветил меня консультант. — Соответственно, пассивные практики, направленные на предотвращение нежелательной беременности, прекращали своё действие, и происходило зачатие.

— Что-то подобное нам в распределительном центре давали! — встрепенулся я при этих не самых добрых воспоминаниях. — Все и засыпали моментально, и способности использовать не могли!

— А ещё этими пилюлями снабжают гауптвахты корпуса, институтский отстойник, лагеря для содержания неблагонадёжных операторов, лечебницу для душевнобольных, некоторые отделения горбольницы и ещё добрый десяток мест. Мы пытаемся отследить возможные каналы утечки медикаментов, но пока безуспешно, — со вздохом произнёс Альберт Павлович. — К тому же нет уверенности, что насильник использовал фабричные таблетки, а не подсыпал жертвам самодельную смесь снотворного и препарата для подавления сверхспособностей. Хоть я и склонен расценивать предположение о целенаправленной диверсии приоритетным, не в моих принципах отказываться от рассмотрения иных версий на основании одних только непроверенных догадок. Вполне возможно, имеет место банальное изнасилование подпоенных барышень. Обычное снотворное на операторов почти не влияет даже в сочетании с