Тёмная суть - Анастасия Командор

– Здесь.

Она ударила дверь ногой – с силой, недоступной человеку. А потом еще раз. Замок не выдержал и вылетел с мясом. Дверь с грохотом врезалась в стену и отскочила обратно.

Жатва придержала ее рукой и замерла на пороге. В углу кельи, сжавшись в комок, дрожала заплаканная девчонка в коричневой рясе.

Веллан стремительно шагал по коридору, зажимая окровавленное запястье. За ним тянулась цепочка багровых клякс, блестящая в тусклом свете закатного солнца, что лился сквозь стрельчатые окна. Рукава серой рубахи и штаны, заправленные в высокие сапоги, тоже были заляпаны.

Это раздражало. Не рана, конечно. Рана скоро затянется, оставив очередной шрам. Раздражала своевольная выходка кары. Веллан тщательно подготовился к встрече, прочитал все фолианты, где описывался ее сумасбродный характер и непредсказуемость, но все равно оказался не готов к тому, что с первых же секунд знакомства она покажет зубы.

Наверняка в скором времени кара снова попытается прощупать границы дозволенного. Ну ничего. Он еще покажет этой твари, где ее место.

Веллан навалился плечом на массивную дубовую дверь с металлическими пластинами. Старые петли жалобно скрипнули, и голоса, до этого глухо доносившиеся из помещения, разом притихли.

В комнате было трое. Йенс, флегматичный здоровяк в кожаной безрукавке, сидел за столом с кружкой вина. Никс, смазливый блондин, от скуки качался на стуле и смотрел в потолок. А угрюмый Мадмар, старший из всех, с небрежной многодневной щетиной и бороздами шрамов на лице, мерил шагами комнату.

Едва переступив порог, Веллан тут же поймал на себе их настороженные, выжидательные взгляды.

– Ну, как все прошло, командир? – нетерпеливо спросил Никс.

Йенс, который был в отряде за лекаря, заметил:

– Многовато крови. Ты провел там пару минут, а кара уже успела тебя покусать. Где она?

– Жрет.

Оставив дверь приоткрытой, Веллан сел рядом с Йенсом, который уже выложил на стол полоски ткани.

Здоровяк плеснул спирта из большой бутыли на окровавленные запястья. Веллан поморщился: от едкого запаха слезились глаза, а место укуса словно огнем обожгло. Быстро и плотно перемотав раны тканью, Йенс поднял на командира неодобрительный взгляд:

– Отличное начало крепкой дружбы.

– Пожалей меня еще.

Йенс многозначительно изогнул бровь, сложил руки на груди и опустился обратно на грубо сколоченный стул. Веллан придвинул к себе кувшин с подогретым пряным вином.

– Я все равно считаю, что это слишком рискованно, – подал голос Мадмар. – Не просто так столько лет никто не попытался воспользоваться ключом. Как бы эта кара не принесла нам больше проблем, чем пользы.

– Брось. Она умеет выполнять команды, – откликнулся Веллан. Он заглянул в кружку Йенса, плеснул туда немного вина и сделал большой глоток, игнорируя слабые возражения товарища. – Сейчас пожрет и угомонится.

– Говоришь так, будто она одичавшая псина, – усмехнулся Никс. Он тоже подсел к столу, поставив стул спинкой вперед, и расслабленно уложил подбородок на скрещенные перед собой руки. – Но мы ведь все читали записи. Ее не приручить исправной кормежкой и теплой лежанкой у камина.

– Ага. Мы, вообще-то, за свои души волнуемся, – хмуро напомнил Мадмар. – Стать обедом кары – значит лишиться возможности перерождения. По крайней мере, так говорят священники.

Никс хмыкнул:

– Ну, кто за душу, а кто за жопу…

– Была б кара мужиком, твоя жопа и правда оказалась бы под угрозой.

В комнате висело напряжение, которое не разрядила даже скабрезная шутка. Веллан оглядел товарищей и на лице каждого прочитал сомнение.

Йенс мрачно смотрел на пропитавшиеся кровью повязки на запястьях командира, барабаня пальцами с обломанными ногтями по столешнице. Мадмар следил за приоткрытой дверью, покручивая в ладонях давно опустевшую кружку. Никс же пытался казаться непринужденным, но его выдавала нервная ухмылка.

Веллан сделал еще глоток и вздохнул.

– Кара никому не причинит вреда. Она связана контрактом, и любое нарушение моего приказа вызовет у нее приступ дикой боли. Я разъясню ей правила поведения. И если она не совсем тупая, то поймет, что своевольничать не получится. Все ее прежние хозяева допускали одну и ту же ошибку – недооценивали ее. Она хитра и обязательно попытается найти способ обойти запреты, но я сделаю так, чтобы у нее не осталось и шанса.

Мадмар цокнул языком.

– К чему эти сложности, командир? Мы бы нашли способ справиться с фаррахайцами и без этой твари.

– У противника тоже есть кара – Сумрак. Нам необходимо что-то противопоставить, иначе Фаррахай с легкостью завоюет нашу страну, выкашивая одну крепость за другой. Может, вы уже забыли, как Сумрак в одиночку захватил западную крепость Тайфри? Только кара справится с себе подобным. К тому же расторгнуть контракт и остаться при этом в живых невозможно. Так что пусть кара послужит на благо нашей родины, а там посмотрим. Все равно ничего другого не остается. Раз уж фаррахайцы решили нарушить международное соглашение и применить силу кары для нападения на наши земли, мы должны ответить тем же. Если мы отвоюем Тайфри за один день, это пошатнет их решимость.

– Скорее это заставит их искать новые средства, – задумчиво протянул Никс. – Не удивлюсь, если Ингольв, король Фаррахая, откроет охоту на владельцев остальных ключей. Я бы именно так и сделал.

– Предлагаешь начать искать их первыми? Или тебе так понравилась роль похитителя ключа, что ты подумываешь о смене профессии?

– Одного раза хватило, – ответил Никс. – Я никогда в жизни так не нервничал, как в ту ночь, когда вломился в аббатство Швайген и стянул ключ. Повезло, что святоши защищали его одними только обещаниями гнева Господнего. Кажется, перерождение теперь мне тоже не светит. Спасибо большое, командир.

Мадмар угрюмо заключил:

– Если хоть одна из сторон завладеет бо́льшим количеством тварей, война людей превратится в войну кар. Лучший вариант – спрятать все ключи, чтобы никто ими не воспользовался.

– Мад, когда ты успел стать таким осторожным?

– Я просто не люблю иметь дело с силами, которые невозможно постичь.

Мадмар потянулся к кувшину с вином, кинул взгляд за спину командира и застыл. Веллан, а за ним и все остальные, обернулся.

Кара стояла у стены и улыбалась. Как давно она здесь? Веллан не слышал ни ее шагов, ни скрипа двери.

На несколько мгновений в помещении воцарилась тишина, а потом Жатва хрипло сказала:

– Я смотрю, ты и друзей привел.

Она расслабленно подошла к остальным и уселась прямо на стол. Ее лицо, шея, грудь и руки были в крови. Капли падали на столешницу с кончиков черных волос, отливающих в свете огня красным.

Исходящий от Жатвы смрад заставил всех поморщиться. Мадмар, оказавшийся к ней ближе остальных, чуть отодвинулся, чиркнув стулом по камню. Йенс уставился на нее настороженно, а Никс – с испугом и толикой интереса.

Все с той же гадливой, хищной, пробирающей до мурашек улыбкой, которая казалась одновременно отталкивающей и странно притягательной, Жатва продолжила:

– Неужели ты заключил со мной контракт для этого, м-м? – Кара вскинула бровь и обвела каждого долгим взглядом пугающих черных глаз с ядовито-зелеными радужками. – Решили разделить меня на четверых?

Йенс сдавленно кашлянул, поперхнувшись слюной. А Мадмар снова благоразумно отодвинулся подальше.

– Давненько же у меня не было мужчины… – протянула Жатва и наморщила нос. – Но вы, ребята, выглядите слегка потрепанными, будто вас самих недавно хорошенько отодрали. Жизнь такая, наверно? Имеет всех подряд.