Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков

штабной тишине кто-то из молодых полковников сдержанно фыркнул. Послышались смущенные покашливания солидных генералов. Легкое, почти «невесомое» и почти девичье название для ударного кулака, которому предстоит сокрушить государство… Кого-то это смущало, а у молодежи вызвало улыбки и смешки.

Потому я повторно медленно обвел взглядом собравшихся, и мои глаза метали искры гнева. За годы правления я привык держать лицо, как игроки за покерным столом, но сейчас… Сейчас было не до шуток… Потому с силой ударил кулаком по столу, заставив подпрыгнуть карандаши и линейки.

— Это будет то самое, самое легкое в мире перышко, — и каждое мое слово звучало, как удар хлыста, — которое сломает хребет верблюду! Один точный удар в нужное место и вся их сложная конструкция просто рухнет!

И до моих генералов дошло. Циничный, смертоносный символизм названия обжигал сознание. Больше никто не улыбался.

— Команданте, — осторожно начал генерал Кейта. — Мы будем вынуждены растянуть наши коммуникации, линии снабжения окажутся под угрозой. Одновременно эта операция может быть воспринята международным сообществом как акт агрессии.

— Агрессия? — я лишь горько усмехнулся. — Мы никогда не были агрессорами, разве это не помешало на нас напасть, под надуманным предлогом? В этом мире не уважают правых. В этом мире уважают сильных. На сильных никогда не нападают, сильных бояться. Да, риск растянуть коммуникации есть. Однако именно сейчас… самое благоприятное время для удара, пока они не опомнились и не получили подкреплений. Будет преступлением, если мы не воспользуемся плодами победы, за них заплачено самой дорогой ценой…

Я сделал паузу, мое лицо вновь обрело привычную маску спокойствия, карточного шулера за покерным столом.

— Что касается официальной версии, которую мы выплюнем в лицо ООН и мирового сообщества… Мы вынужденно преследуем врага, который вероломно вторгся на нашу землю. А дальнейшую судьбу Чада решит его народ. Сразу после свободных и демократичных выборов, на которых, я не сомневаюсь, победит кандидат, пользующийся доверием народа… Тогда и только тогда, мы выведем наши войска. Федерация лишь поможет своим братьям обрести свободу и независимость.

В моих словах не было и тени иронии. Я произносил это с такой ледяной убежденностью, что мои генералы переглянулись. Они понимали всю глубину цинизма этого плана, но видели и его железную логику. Наша страна делала качественный скачок, мы переходили от защиты к доминированию.

* * *

Колонна остановилась. Лейтенант Диарра, командир разведвзвода, высунулся по пояс из люка БТР и поднес к глазам бинокль.

Метрах в четырехстах впереди дорогу перегораживало «нечто». С первого взгляда даже трудно было определить, а что это такое — куча. Солидная, массивная такая и огромная куча. Глыбы спрессованной глины, обломки кирпича, несколько грузовиков, поставленных поперек дороги. Из-за этой огромной кучи торчали стволы пулеметов два? Нет, три, кажется пулемета. Между ними хаотично, как в цирке клоуны мелькали фигуры в форме. Почему-то именно такое сравнение пришло в голову молодому офицеру.

— Ну надо же, — удивленно сказал Диарра вслух, ни к кому конкретно не обращаясь. — Старались же люди…

Сержант Коне, высунувшийся следом, присвистнул:

— Это они из чего такое соорудили? Из глиняного и саманного кирпича?

— Сам удивляюсь. — ответил лейтенант своему сержанту. Так-то не по уставу подобные переговоры, но не между офицером и сержантом, что вместе прошли мясорубку войны. Там волей-неволей, устанавливается некое неформальное общение и доверие между ветеранами…

Диарра спрыгнул обратно в машину, взял рацию:

— Я «Листок-1», докладываю «Стеблю». Встретил противника на дороге — тут молодой офицер задумался, как доложить о куче? Решил, что все же лучше по уставу… — на дороге укрепления противника. Ждем указаний.

— Какого типа укрепления, «Листок-1»? — голос комбата в наушнике был спокоен.

— Метров четыреста впереди. Завал из глиняных блоков. Пулеметные гнезда. Личный состав до батальона, может немногим больше.

Пауза, похоже комбат, что вынужден был сдерживать супер-современную машину войны из ветеранов Алжира и Индокитая был немного растерян, но все же собрался… В эфире раздался ответ:

— Из глины? Они там, что средневековые крепости строят? Ладно, работай. Попробуй по-хорошему, предложи сдаться, если не согласятся действуй по уставу.

— «Есть действовать по уставу». — Коротко доложил молодой офицер.

Диарра вздохнул и снова вылез наружу. Взял мегафон, приложил к губам. Голос, усиленный динамиком, прогремел над саванной:

— Внимание, солдаты армии Чада! Говорит офицер Федерации! Ваше командование проиграло войну. Французы, за которых вы воюете, разбиты и окружены. Предлагаю сложить оружие! Никто не пострадает! Выходите по одному, с поднятыми руками!

С той стороны сначала молчали. Потом из-за баррикады донеслась гортанная команда, и пулемет ударил длинной очередью. Пули взбили пыль метрах в пятидесяти от БТР.

— Не поняли, — с сожалением произнес сержант Коне.

— Не поняли, — согласился со своим братом по оружию Диарра занырнув обратно в БТР. — Водитель, задний ход. Отходим на километр. " Я Листок-1", прием. На предложение сдаться ответили огнем. Запрашиваю артиллерию. Квадрат семьдесят восемь-двадцать четыре, ориентир.

— «Я Стебель», принял. — Названия позывных были словно зимний сад, нежными и красивыми: стебли, листы, цветки, лотосы и прочие розы, но противнику от этого легче не было…

* * *

Полковник Нгуэмбе, командующий обороной северного сектора армии Чада, опустил бинокль и широко улыбнулся. Его грудь распирала гордость.

— Видели⁈ Вы все видели! — крикнул он своим офицерам. — Трусливые гиены бежали, только увидели льва! Всего одна очередь из пулемета и хваленые федералы бегут поджав хвосты, как побитая собака! Я же говорил, что мы сможем! Французы нас просто недооценивали, но мы им покажем! Мы всем им покажем!

Он обвел рукой свои владения. Три дня его солдаты сгоняли местных жителей из окрестных деревень, заставляя лепить кирпичи и таскать глину. Результат был впечатляющим, была возведена стена в два человеческих роста, пулеметные гнезда с фланговым огнем, укрытия для пехоты. Теперь его инициатива принесла плоды! Враг отступил, да что там отступил — бежал!

Солдаты, еще минуту назад сжимавшие винтовки побелевшими пальцами, расслабились. Кто-то даже заулыбался. Командир сказал, что они победили, а значит и правда не так страшны федералы. Вон, техника уползла. Значит, испугались…

Полковник Нгуэмбе вышел на край укрепления, встал во весь рост, подставляя грудь ветру. Вот она, слава, вот она, минута его личного триумфа. Он, простой полковник колониальных сил, заставил отступить армию, которая разгромила французов! Теперь о нем заговорят. Может, даже повысят. А что? Генерал Нгуэмбе, отлично звучит…

Как вдруг все превратилось в сплошные разрывы, земля поднялась и