Ужасающие Странствия Темного Владыки - Guiltythree

Смогут ли они убедить его добровольно отказаться от власти? Это был бы лучший исход, ведь тогда Эффи смогла бы использовать Кастеляна, чтобы извлечь из Дворца Воображения гораздо больший потенциал. Однако Санни не знал, удастся ли убедить отражение Омера из Девяти.

В любом случае у них было не так много времени на попытки.

Наконец Кастелян заговорил:

«…Моя Госпожа отсутствует».

Похоже, это был его ответ на обвинение в ненадлежащем содержании Дворца Воображения — в конце концов, это отражение было создано для того, чтобы помогать хозяину замка управлять Великим Зеркалом, а не для того, чтобы управлять им вместо хозяина.

Эффи усмехнулась.

«Кто это отсутствует? Я — хозяин Замка, а значит, и твой хозяин. Но ты не только не помог мне, но даже украл мою власть и пытался убить меня. Неудивительно, что всё здесь рухнуло. Ты видишь, в чём проблема?»

Кастелян молча смотрел на неё.

«Ты ошибаешься».

«Похоже, он больше не слепой… по крайней мере, не здесь, во Дворце Воображения».

Могла ли Мираж вообразить мир, где слепые могут видеть?

Пока Санни размышлял над этой маленькой деталью, Эффи подняла бровь.

«Я ошибаюсь? В чём я ошибаюсь?»

Кастелян опустил взгляд.

«У меня есть только одна Госпожа — Мираж, Демон Воображения. И ты — не она. Замок, которым ты правишь, — всего лишь оболочка… иллюзорный замок — это ров, а истинный — это ворота. И тот и другой лишь ведут во Дворец Воображения. Дворец Демона Воображения, место, где жила и правила моя Госпожа, всегда был Великим Зеркалом».

Санни улыбнулся.

Кастелян, конечно, ошибался. Было время и до того, как Мираж создала зеркала, так что Бастион был гораздо древнее Великого Зеркала. Впрочем, неважно, что появилось раньше — теперь, когда Заклятие превратило замок в Цитадель, все они были неразделимы.

Однако интересно, что это древнее отражение страдало от подобного заблуждения…

Тем не менее, Санни уловил нотки упрямства в голосе Кастеляна, когда он отверг притязания Эффи на власть над Великим Зеркалом и заявил, что будет служить только Миражу. Не похоже, что прямое оспаривание его позиции принесёт пользу… но в этом была и уязвимость, которой можно было воспользоваться.

Вместо того, чтобы надавить на отражение Омера из Девяти по этому вопросу, Санни взглянул на закрытую поверхность копии Великого Зеркала.

«Почему отражение одного из Девяти служит Демону Воображения?»

Кастелян некоторое время молчал.

Затем он осторожно дотронулся до струн своей гитары.

«…Всё потому, что моя Госпожа погрязла в собственных иллюзиях. Она отказалась от реального мира, предпочтя ему компанию отражений. Фантазия за фантазией — она прожила множество жизней во Дворце Воображения, не заботясь о том, что происходит за его стенами. И она была счастлива».

Его тихая мелодия стала тоскливой.

«Но что делать? Девяти нужен был Демон Воображения, чтобы присоединиться к другим даймонам в их Восстании. И вот Омер пришёл на берега Зеркального Озера. Кто мог быть лучше поэта, прославившегося своими сказками и песнями? Мираж заинтересовалась им, ведь его воображение было таким ярким и неисчерпаемым. И поэтому она пригласила его в свой дворец».

Кастелян перестал играть и посмотрел вдаль.

«Она дала ему контроль над Великим Зеркалом, чтобы он мог воплощать свои истории в жизнь. Омер создал для неё фантастическое царство, которое она могла исследовать, и захватывающую историю, которую она могла пережить. Мираж получала огромное удовольствие от его фантазии… но со временем ей это наскучило. Она хотела наградить слепого поэта и отправить его прочь, но он предложил ей придумать другую фантазию — и, с её разрешения, придумал. А потом ещё одну, и ещё».

Его взгляд стал отрешённым.

«Тысяча царств, тысяча сказок. Сколько бы Мираж ни испытывала Омера, его воображение никогда не исчерпывало себя, как и её чувство удивления и голода были неисчерпаемы. Они пережили вместе тысячу фантазий… и когда тысячная фантазия подошла к концу, Омер обратился к Мираж с просьбой».

Отражение Омера опустило гитару на пол.

«Демон Воображения дала ему последнее задание… она попросила его представить то, что не могла представить сама. Даже я не знаю, что Омер показал ей в той последней иллюзии — но когда эта иллюзия в конце концов развеялась, Мираж покинула свой дворец и присоединилась к своим братьям и сёстрам в восстании против богов. Омер тоже последовал за ней на войну».

Кастелян посмотрел на Санни безэмоциональными глазами.

«Остался только я».

Санни слабо улыбнулся.

«Какая потрясающая история…»

Но, несмотря на потрясающую историю, его голос звучал жестоко:

«Мираж погибла на той войне. И Омер, должно быть, погиб вместе с ней».

Он посмотрел на Кастеляна и ровно произнёс:

«Ты говоришь, что твоя Госпожа отсутствует, но именно ты выманил её на безнадёжную войну. Ты утверждаешь, что предан Мираж, но именно ты разрушил её счастье. Ты убил её. Ты лицемер, Омер. Ах, я действительно ненавижу лицемеров больше всего».

Только тогда во взгляде Кастеляна наконец появились нотки эмоций.

Глава 2548

По ее образу и подобию

Глаза Кастеляна дрогнули.

Несколько мгновений он оставался неподвижным, затем перевёл взгляд на Санни. Казалось, за холодной неподвижностью его голубых глаз скрывался намёк на какую-то эмоцию, но Санни был не в состоянии понять, что это.

«Я не Омер из Девяти. Я отражение…»

Санни перебил его:

«Да, да. Я знаю».

Отвернувшись, он посмотрел на Великое Зеркало.

Сейчас было самое время нанести удар и разрушить замысел Кастеляна, но он замешкался, внезапно отвлечённый странным чувством.

Великое Зеркало…

Оно взывало к нему.

Казалось, оно тонко притягивает его душу, но, кроме этого, оно тянуло его ближе в буквальном смысле слова. Санни чувствовал себя так, словно Великое Зеркало было магнитом, а его тело было сделано из железа.

Его кровь словно прижималась к стенкам вен, подталкивая его подойти ближе.

Нет нужды говорить, что это было странное и отвлекающее ощущение — настолько, что он на мгновение потерял ход своих мыслей.

«Ах. Понятно».

Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что происходит.

Благодаря Плетению Крови его кровь обладала особым свойством — её части всегда стремились слиться с целым. Именно поэтому он почти не истекал кровью… а в данный момент его кровь хотела воссоединиться с другой утраченной частью.

Там, за чёрной тканью, покрывающей Великое Зеркало, его ждала ещё одна часть родословной Ткача.

«Я нашёл её».

Санни позволил себе ощутить восторг от того, что добился своей цели. Несколько мгновений он неподвижно смотрел на Великое