Фантастика 2026-143 - Nicols Nicolson

гости разом покинули мое жилище, чему был только рад. Да, гер Ротшильд удивил меня, и очень сильно, приехав с такой мощной и квалифицированной силовой поддержкой. Примечательно, что все его аудиторы - выходцы из еврейских семей, эту национальную особенность скрыть невозможно.

На следующий день заняться своей работой в банке я не смог. Клаузевиц начал возвращать на места ранее уволенных работников, а эта процедура обещала затянуться на неделю. Я решил воспользоваться этой паузой, побывать в Тарасп, я как-никак стал папой в четвертый раз.

Правду говорят, что о любимых надо не вспоминать от случая к случаю, о них нужно думать постоянно. Я о своей любимой жене и о детях думал постоянно, и это грело мне душу, хотя это и шло вразрез всем наставлениям моих учителей нелегальной по работы.

Анна сдержала свое слово, родила девочку, назвала Лидией. Я дрожащими руками принял от жены дочь. Наклонился и внимательно посмотрел в лицо спящей дочурки, вдохнул запах младенца и материнского молока. Господи, как это замечательно, держать в руках своего ребенка, и радоваться тому, что он есть!

- Милый, а что ты принюхиваешься? – удивилась жена.

- Запах детей - самый лучший их всех запахов, а до этого дня, мне приходилось нюхать запах сгоревшего пороха, - сказал я, нежно целуя Анну.

– Спасибо тебе, мое солнышко, за дочку, и за всех детей разом.

- Мама мне помогает со старшими управляться, и с Лидочкой тоже. Надеялась, что к рождению дочери ты будешь дома. Потом, почитав газеты, поняла, что раньше весны ждать тебя не стоит. А тут такая радость, еще не наступил новый год, а ты домой приехал.

Это жена намекнула, что 1913 год наступит послезавтра.

- Знаешь, - продолжила говорить любимая, - я иногда мечтаю, что мы когда-нибудь сможем всей семьей выехать на отдых. Понежиться на берегу теплого моря, покушать экзотические фрукты. И, главное, никуда не спешить, ни о чем плохом не думать, не опасаться разоблачения. Как думаешь, такое возможно?

- Все возможно милая, но не в ближайшие три-четыре года.

- Понимаю я все прекрасно, но очень хочется, чтобы эта идеалистическая картинка стала явью.

- Станет, и мы приложим к этому все силы.

- Владимир Михайлович все силы сейчас и прикладывает, - сказала Анна, выразительно глянув в сторону отца.

- А что, я о внуках и о нашем будущем проявляю заботу, - смущенно сказал отец.

- Но не привлекать же к себе внимание всей России и части Европы! – укоризненно сказала мама. – Стас, ты только подумай, он отправил сербам и болгарам восемьдесят тысяч усовершенствованных ручных гранат, и разного обмундирования, в которое с легкостью можно батальон облачить.

- Душенька моя, - обратился отец к маме, - ну сколько раз тебе говорено, обмундирование мне почти ничего не стоило, его списали со складов, как пришедшее в негодность, а на самом деле, оно еще в хорошей сохранности. Нашим братьям - славянам оно очень нужно.

- Ох, уже эти братья славяне, - вздохнул я.

- А что с ними не так сынок? – встрепенулся отец.

- Многое не так. Ты, отец, прекрасно знаешь, что война - дело очень затратное и дорогое. Вот, давай вспомни войну 1877-1878 годов. За что воевала Россия?

- Понятное дело, несла свободу порабощенным народам.

- Это тогда принято было так говорить. Каждая освободительная война, а эту считали именно таковой, должна в первую очередь приносить выгоду. Что получила Россия? Первое - это присоединение части Бессарабии, и помощь Болгарии и Сербии в национально-освободительной войне. Неужели земли Бессарабии могли принести империи большую прибыль, могущей окупить понесенные затраты? Отвечу. Не могли. Мы решили инвестировать деньги в будущих союзников, в Болгарию и Сербию. Русская армия билась с Османской империей, надо сказать она в то время была уже рыхловата и раздираемая противоречиями внутри страны. И заметь отец, мы здорово упирались, стараясь ее основательно потрепать. Вся экономика нашей империи трудилась на войну, из деревень набрали великое множество трудоспособных мужиков, которым нужно хлеб выращивать, а не бегать с винтовками по чужим землям.

- Ты не прав сын, мы помогали нашим православным.

- Правильно, помогали, а свою страну вгоняли в нищету. Оставшиеся без мужиков деревни не могли прокормить даже себя, подростки не набрались еще опыта в возделывании земель, да и силёнок маловато у них. То, что не разразился голод по всей стране - это счастье, хотя в отдельных губерниях по весне с зерном были серьезные проблемы. На заводах и мануфактурах тоже чувствовалась нехватка рабочих рук.

- Как ты можешь судить о том периоде, сын, тебя же еще и на свете не было. А вот мы с твоей мамой те времена помним хорошо. Тогда был высокий патриотический подъем в России, мы помогли славянам избавиться от многовекового мусульманского рабства.

- А я и не спорю. Желание помочь славянам было, герои на войне совершали подвиги, этого не отнять. Но в целом страна хирела, нищал народ. Мы после войны вынуждены были просить милостыню у других стран. Не напомнишь отец, у кого просить довелось?

- У британцев.

- Правильно. А в Балканской войне кому британцы помогают? Я за тебя отвечу. Османской империи помогают, инструкторов присылают, оружие и снаряжение кораблями возят, а нас в любви и дружбе заверяют. Слышал, что болгарам помогали русские волонтеры, так они на свой страх и риск действовали, свои средства вкладывали. Многие беды в Россию задуло с острова туманного Альбиона. Сидят там в белых париках, за Ла-Маншем, и чинят день и ночь козни всем вокруг совершенно безнаказанно.

- Так и я у государства ничего не просил. Появилась некая сумма свободных денег, употребил для помощи воюющей за правое дело стороне.

- Владимир Михайлович, тебе надо скромнее было оказывать помощь, - возмутилась мама, - а то газеты такой шум подняли в России. – Граф Головко, видите ли, вспомнил молодость и снова участвует в войне с Турцией. Хорошо, что тебя, дорогой, выловить в Отечестве трудно, не сидишь на одном месте, а то эти писаки из тебя все жилы вытянули бы.

- Я и о семье не забываю.

- Не забываешь - это скромно сказано, - улыбнулась мама. – Натаскал разного железа в башни.

- Сын, ну хоть ты скажи маме, что я забочусь о безопасности замка, - с мольбой взглянул на меня отец, смешно сложив ладони. – Да, в каждой башне смонтировал