Частный детектив второго ранга. Книга 3 - Алекс Ключевской

и посмотрел на вышедшего к нему Гнедова. Александр Васильевич внимательно осмотрел его, остановив взгляд на машине. Рассматривал он автомобиль Громова довольно долго, после чего покачал головой и снова повернулся к Свиридову.

— Ну что, Коля, рассказывай, что ты сделал, чтобы в личные помощники владельца Блуждающего замка попасть? — спросил начальник охраны барона. — Или ты ему не рассказал, за что тебя уволили?

— Рассказал, — Николай сжал губы и сложил руки на груди, словно отгораживаясь от бывшего командира. — И Андрей Михайлович сказал, что проступок серьёзный для охранника, но для помощника детектива может расцениваться как проявление умеренной инициативы. К тому же это назначение временное, только для расследования этого дела. Так что расслабься, Александр Васильевич, твоему авторитету никакого ущерба не нанесено.

— Ну-ну, — Гнедов усмехнулся. — Я с удовольствием дождусь момента, когда Громова достанет до предела твоя излишне активная инициативность. — Он повернулся к воротам и махнул дежурному охраннику рукой. — Открывай!

Николай сел за руль и проехал мимо всё ещё ухмыляющегося Гнедова, заставив себя не обращать на него внимания. Получалось плохо, но он упрямо стиснул зубы, направляя машину прямо к дому. Под колёсами шуршал гравий подъездной дорожки, и Николай под это умиротворяющее звучание обдумывал полученные приказы. Допустим, выполнить первую часть поручения будет не слишком сложно, но вот что делать со второй?

На крыльце его ждал дворецкий. Борис Егорович встал таким образом, что Свиридову сразу стало понятно — в дом его пустят только в виде очень большого исключения.

— Чего тебе, Коля? — сварливо спросил Борис, неодобрительно глядя на бывшего охранника. — Вещи какие-то личные забыл, а Андрей Михайлович проникся и даже собственную машину выделил?

— Он забыл спросить тебя кое о чём, — ответил Николай, подходя к крыльцу. — Кто из горничных прибирался во флигеле Голубевых?

— Зачем Громову знать о таких вещах? — дворецкий озадаченно нахмурился.

— Я не знаю, — развёл руками Свиридов. — Зачем-то надо. Он меня в свои мысли не посвящает, знаешь ли. Так кто из девчонок следил за порядком во флигеле?

— Конкретно никто из них не был за Голубевыми закреплён, — немного неохотно ответил Борис Егорович. — Работали по графику, постоянно меняясь.

— А почему так? — Свиридов нахмурился. — Насколько я знаю, ты за каждой конкретные комнаты закрепил, чтобы было с кого спросить в случае, если неучтённую пылинку найдёшь под кроватью.

— Из-за Анфисы, — дворецкий махнул рукой. — Она любила девчонок донимать. Ей заняться, видимо, было нечем, вот мелкие придирки постоянно и придумывала. Когда они менялись, то могли ещё терпеть, а если бы одна постоянно там бывала? Вот то-то и оно. — Он вздохнул, а потом продолжил: — И кто бы что ни говорил, но она по-своему Семёна любила. Во всяком случае, ревновала Анфиса мужа будь здоров. Стоило ему только на какую-нибудь горничную взгляд мимолётом кинуть, и скандал на вечер был обеспечен.

— Сама гуляла на право и налево, а мужу вздохнуть свободно не давала? — Свиридов удивлённо посмотрел на Бориса. Он в такие подробности посвящён не был, но не доверять дворецкому у него не было оснований, уж лучше слуг никто не знает, что за закрытыми дверями спален в господском доме творится.

— Видимо, по себе судила, — Борис на мгновение задумался. — Вот сейчас подумал, а ведь это она могла кого-то подкупить, да отравить муженька. Шутка ли, он её отослал за вполне невинные шалости, и начал предаваться утехам со всеми горничными скопом. Яды-то она варить умела. Да и не только яды. Всё у Ирины Ростиславовны просила позволения семейной лабораторией пользоваться.

— А Голубев предавался утехам? — Свиридов слушал очень внимательно, на секунду пожалев, что у него нет под рукой такого же блокнота, как у Громова, чтобы записывать информацию.

— Насколько я знаю, нет, — Борис покачал головой. — Он сильно переживал, выпивать даже немного начал, но блуду не предавался — это точно.

— Понятно, — задумчиво проговорил Николай.

— Это всё, что Андрей Михайлович хотел узнать? — сварливо спросил его Борис Егорович, всё с той же неприязнью глядя на него.

— Пока всё, — ответил Свиридов. — Но это не значит, что не возникнет других вопросов.

— Как возникнут, так и приедешь, — ответил Борис и повернул к двери.

— За что ты на меня ополчился, Борис Егорович? — хмуро спросил Николай.

— Да как-то всё у тебя гладко вышло, Коля. Так не должно быть, разве ты не понимаешь? — дворецкий сначала помолчал, но потом решил ответить.

— Нет чтобы порадоваться за человека, — покачал головой Свиридов. — Ладно, ещё один вопрос, его тоже Громов задаёт, если что. Не к тебе относится, но, может быть, ты что-то об этом знаешь.

— Так задавай, — дворецкий повернулся к нему, поморщившись. — Или сначала за свои обиды отношения выяснять начнёшь?

— Что в Лилейнике творится? — Свиридов смотрел на него, не мигая, и под этим пристальным взглядом молодого совсем мужчины Борис почувствовал себя неуютно.

— Люди гибнут, что там ещё может твориться? — дворецкий задумался. — Мужики в основном. Уже третий за две недели. Не к добру это, — он покачал головой.

— Утопленники? — деловито уточнил Свиридов, снова пожалев, что у него нет блокнота. — Андрей Михайлович в записях Семёна нашёл, что тот что-то насчёт озёрной нежити хотел выяснить. Похоже, господин барон немного разозлился на водяных.

— Разозлился — это не то слово, — махнул рукой Борис. — На наших землях и так нежити и нечисти сверх всякой меры живёт, так ещё и пакостят так по-крупному. Ростислав Семёнович велел всё разузнать, а сам уже с Лёней Беловым договор планировал заключить, чтобы отряд Белова раз и навсегда вычистил его земли от этих тварей.

— Белову, конечно, всё равно, кого мочить, — с сомнением протянул Свиридов. — Он и с Олегом Дерешевым сцепился бы, если бы повод представился, охотники те ещё затейники. Но полностью нежить с нечистью выводить? Это, конечно, можно, но тогда почти все природные ресурсы, которые на этих землях ощутимый процент дохода составляют, потеряют свою ценность, и про их добычу можно будет забыть.

— Думаешь, господин барон тупее дверной ручки и этого не понимает? — Борис снова поморщился. — Именно потому, что присутствие тех же озёрных дев наделяет растущий по берегу их материнского озера лилейник дополнительными свойствами, делая из обычной травы ценнейший товар, заставляет мириться с тварями. Но, Коля, всему есть предел. И то Ростислав Семёнович колеблется. Поручил всё точно разузнать, прежде чем с Беловым договор подписывать.

— Да, это точно, — Свиридов задумался, потом тряхнул головой и открыл дверь машины. — Спасибо, что ответил на всё, несмотря на неприязнь ко мне, — он вполне искренне поблагодарил Бориса.

— Да ладно, что я без понятия, что ли, — дворецкий внимательно смотрел на него. — И, положа руку