Балаклава Красная - Виктор Карлович Старицын

У частокола захватчиков сверкнули две вспышки, из этих вспышек к тагме катафрактариев полетели густые снопы ярчайших цветных огней. На горах справа и слева над долиной тоже засверкали вспышки, и на тагмы херсонцев обрушилась сама смерть. Раздался многократный устрашающий грохот, перекрывший даже завывания драконов, громче которого, казалось, уже ничего быть не могло. При этом, в стоящих впереди тагмах какие-то силы начали буквально разрывать людей и коней на части, взлетавшие вверх и разлетавшиеся в стороны. Потом, за спиной друнгария дважды громыхнуло так, как будто совсем рядом ударила молния. В плотном строю тагмы закричали раненые. После этого ужасный вой стих. В ушах Сарториуса звенело, и сквозь этот звон были слышны истошные вопли раненых воинов.

И тут раздался Глас. Именно так описывали в проповедях священники Глас божий. Глас от имени какого-то цезаря Балаклавского потребовал, угрожая страшной смертью, чтобы воины Херсона сдались. От Гласа у воинов снова зашевелились волосы на головах, заныли зубы и задрожали руки. Кони снова шарахнулись в стороны. Голос повторил свою речь троекратно. Затем настала тишина. Только раненые кричали.

Сигнальщики стратига протрубили сигнал построиться. Трубач Сарториуса снова и снова повторял сигнал стратига. Трапезиты, изо всех сил натягивая поводья, разрывая лошадям губы, сумели кое-как успокоить их. Сотники — кентархи и десятники — декархи с трудом снова собрали тагму в строй. Кентархи доложили друнгарию, что по тагме дважды ударило дьявольское оружие балаклавцев. Этим оружием было убито 16 воинов, 23 воина ранено, убито и ранено 47 коней. Друнгарий сам посмотрел на тела убитых. Многих буквально разорвало на части. Большая часть ранений были крайне тяжелыми.

Позднее, уже в плену, Сарториус узнал, как повезло его тагме. Пришельцы ударили своим оружием потагмам катафрактариев и скутатов по пять раз, а по тагмам стратиотов — только по два раза. Видимо, его тагму противник тоже причислил к стратиотам. У скутатов и катафрактариев потери были гораздо больше.

Когда порядок в тагмах был восстановлен, стратиг снова дал сигнал к атаке. Видимо, это не понравилось цезарю балаклавцев. Их оружие ударило по стратигу и по всем, кто находился рядом с ним. Все это произошло прямо перед глазами Сарториуса и его трапезитов. При стратиге находилось около десятка трубачей с барабанщиками, около десятка посыльных, десяток его личной стражи, трое знаменосцев и двое тагмархов. Грохот раздался трижды, вверх взметнулись столбы огня, дыма, во все стороны полетели комья грунта и куски тел. Когда дым и пыль рассеялись, стало видно, что никто из стоявших рядом со стратигом не выжил. Впрочем, несколько раненых там еще вопили, но, вскоре затихли. Видимо, их ранения оказались смертельными. Среди стоящих в первой шеренге трапезитов тоже обнаружилось трое раненых, хотя от строя тагмы до ставки стратига было не менее полусотни шагов. Несколько коней в строю тоже получили ранения.

На херсонцев снова обрушился божественной силы Глас, требуя сложить оружие и сдаться. После понесенных потерь и смерти всех высших военачальников противиться этому Гласу ни у кого не осталось сил. Воины начали бросать оружие на землю.

В довершение всего, сзади к херсонскому войску с устрашающим воем, сверкая яркими глазищами, приблизились пять чудищ неизвестной породы, на спинах которых сидели воины пришельцев. Вид эти чудищ исключил самую мысль о бегстве, если она у кого и возникла. Войско фема Херсон в полном составе, все, кто выжил, сложило оружие и сдалось в плен цезарю Балаклавской республики. Сражаться против этой, толи дьявольской, толи божественной, мощи было явно выше человеческих сил.

Бытие Балаклавы, размеренное и неспешное до ночи 22 июня, с тех пор понеслось бешенным горным потоком. Весь начальствующий и командный состав города трудился в поте лица своего, решая внезапно сваливающиеся на город проблемы. Поспать им всем удавалось часа по четыре — пять в сутки, не более.

Весь вечер 26 июня отцы города разгребали последствия выигранного сражения с войском Херсона. Асташев со всеми своими командирами, с привлечением начальника строительного отдела исполкома Серегина и всех его сотрудников занимался сбором и учетом пленных, а затем, организацией их на строительство лагерей. Начальник отдела здравоохранения, а по совместительству главный врач городской больницы Фейгин Илья Осипович, вместе с начальниками медсанчастей пограничников занимался сортировкой и размещением раненых. Сам Фрегер с Розенблюмом с помощью жителей и моряков занимался сбором трофеев. Белобродько с Дубининым с помощью жителей Ямболи занимался захоронением трупов и утилизацией лошадиных туш.

Президиум собрался в кабинете первого секретаря около 11 часов вечера. Только к этому времени пленных загнали в лагеря, трофеи собрали, с лошадиных туш сняли шкуры, убитых похоронили. Однако, работы на завтра оставалось еще много. Пленных предстояло переписать, трофеи оприходовать, а конину переработать. Фрегер снова пригласил Грекова и Родионова.

Закончив обмен информацией о произведенных работах и предстоящих на завтра делах с коллегами по Президиуму, Фрегер обратился к Грекову:

— Товарищ профессор, когда же мы, наконец, услышим от ученых наш стратегический план?

— Товарищ председатель Президиума, над планом мы работаем, но, достаточной для его разработки информации мы все еще не набрали. У нас мало информации по Арабскому халифату, по Хазараскому каганату и по Болгарии. Мы бы хотели допросить купцов, захваченных на торговых кораблях. Морские торговцы много где бывали и много чего знают. Они и по рекам ходят. До сих пор мы опросили только капитанов. Тем не менее, план на ближайшую перспективу мы уже готовы предложить.

— Ну, что же, это уже хорошо! Слушаем Вас!

— Первое. Стратиоты уже дошли до Херсона и все там рассказали. Все в городе под впечатлением поражения. Завтра город можно взять без выстрела голыми руками. Затем, нужно взять под свой контроль все остальные византийские города и села в Крыму. Весть о падении Херсона туда докатится за считанные дни. Мы думаем, сопротивления они не окажут.

— Это и так понятно, — согласился Асташев.

— Далее, нужно направить посольство к хазарам в Баклу. Сообщить им, что власть в Херсоне переменилась, но мы готовы соблюдать все их прежние договоренности с византийцами. В посольство включить пленного купца с его людьми, купив у него все товары по справедливой цене. Или, обменяв их на византийские товары. Однако, Бакла — это всего лишь маленький таможенный городок. Главный хазарский город в Крыму — Карша, будущая Керчь. Туда следует послать посольство морем. Далее посольство должно ехать по Дону в город Саркел, а оттуда на Волгу в