Город Чудный, книга 1. Воскресшие - Ева Сталюкова

– и кажется, что у тебя вот-вот случится гипертонический криз. Взгляды должны быть быстрые, бросками. Просто здесь, у зеркала, было идеальное место, чтобы согнать мысли в кучу и вспомнить, требуют ли сегодняшние встречи особой одежды. Под особой понималось что-то еще, кроме джинсов и водолазок, за любовь к которым шестнадцать лет назад в редакции Ольге дали прозвище Жопс. Дерзкая редакционная молодежь, которую Ольга сама же и взрастила себе на беду, окрестила ее Джобсом, а вот старая гвардия изо всех сил делала вид, что никак не может ни услышать, ни выговорить известную фамилию правильно, и постепенно все стали произносить ее исключительно на русский лад. Ольгу это злило и обижало, она боролась, но единственное, в чем преуспела, – это чтобы ее не называли так в глаза. В последние годы, когда Ольга поворачивалась к зеркалу кормой и, изогнувшись, оглядывала свою фигуру, она все яснее видела, что в прозвище было что-то пророческое.

Сегодня ничего важного не намечалось, но в первый момент Ольга зачем-то потянулась за парадной блузкой. Удивившись собственной руке, сжавшей полупрозрачную ткань, Ольга выхватила первую попавшуюся водолазку, натянула и выскочила за дверь.

Ольгина зарплата только в новой должности приблизилась к размерам гонораров, что платили ей за копирайтинг столичные заказчики. Конечно, над продающими текстами для сайтов и соцсетей приходилось иной раз поломать голову, но дома, сидя за столом и не совершая вылазок никуда, кроме интернета. В журналистику идут не за деньгами. Ольга поняла это после первого и оттого самого сильного своего профессионального кризиса.

В Чудном как раз построили банкетный зал «Олимп» – против воли жителей, – и Ольга чувствовала себя одновременно и обманутой, и обманувшей по одной и той же причине: она вела в редакции эту тему, и жители обращались к ней как к последней инстанции. И они, и сама Ольга долго верили, что администрация поступит если не по закону, то хоть по совести. Но все собрания, голосования и проекты оказались фикцией, нужной лишь затем, чтобы до поры отвлекать внимание. Ольге и без того непросто давалось не замечать всякое мировое несовершенство и ложь, а теперь стало и вовсе противно. Отчитается отдел благоустройства, что снег расчистил, а Ольге от дома до остановки не пройти из-за сугробов. Пообещают свет не отключать – а Ольга весь вечер со свечкой ходит.

Ни дня не обходилось без воспитательных бесед главреда с ней. С тех пор как Сергей Серафимович впервые увидел ее на пороге, он не жалел сил, чтобы сделать из нее настоящую журналистку. Рано или поздно, считал он, каждому придется пройти и через обман, и через несправедливость. Отрицал он и повсеместный умысел: «Думаешь, вокруг одни злодеи сидят? А они просто люди, понимаешь ли. У них семьи, дети, отчетность. Ну нет у города больше тракторов! И так все, что хоть как-то фурычат, на улицы выгнали – что теперь, тротуары из ладошек посыпать?» Потом, зная, как Ольга крутится в одиночку с малолетним Никиткой, перешел к материальной части: «Мэрия тебе зарплату платит. Можешь, конечно, против нее работать, но тогда и получать придется не здесь. Ты же парикмахеру платишь за то, что он стрижет так, как тебе надо?» Профессиональный журналист, считал Сергей Серафимович, должен уметь идти на компромиссы – если хочет иметь работу.

С компромиссами у Ольги отношения складывались непросто. Слишком уж тонким оказался однажды этот лед: не разобрать, где еще компромисс, а где уже предательство, где ты просто предугадываешь последствия, а где уже поздно что-то исправлять. «Что угодно, – думала ты с тех пор, – пусть потом случилось бы что угодно, только бы Иришка осталась жива». Но никакие сожаления ничего не изменят, и смотреть самой себе в глаза стало почти невыносимо.

В результате Ольга почувствовала себя в западне, из которой не находила выхода. Мечтала о собственной газете, где можно было бы публиковать правду без оглядки на мэрию и других чинуш. Там, к примеру, она написала бы, как в чудновскую больницу купили на государственные деньги аппарат МРТ. Теперь эта дорогая игрушка стояла нерасчехленная у стенки рядом со входом в конференц-зал и ею тыкали в нос всем комиссиям из области. А специалистов, способных на таком аппарате работать, в Чудном как не было, так и нет. Неудивительно, что полгорода лечится у знахарей – последователей Ермолки-козопаса, который первым стал снимать голыми руками похмелье и прочие хвори. А другая половина отказывается детей прививать, уповая на чистый воздух и якобы особый чудновский климат. Молодые специалисты тем временем уезжают от местных зарплат, а старых научить – пока обоснуют, да выделят бюджет, да решат, кому ехать на учебу. Просить денег на газету Ольга ходила даже к самому олигарху Чурилину. Пришлось схитрить: сказала, что хочет интервью. Когда же зашла речь о том, что городу, по ее мнению, нужна еще одна газета и желательно оппозиционная, давний друг мэра усмехнулся, сказал, что ему лично и одной достаточно, и под благовидным предлогом выпроводил ее вон.

Вот тогда Ольга впервые нашла подработку копирайтером. Сайты появлялись быстрее, чем грибы после дождя. Рунет жаждал текстов, их воровали, драли на части, перетасовывали. С заказчиками Ольге повезло: крупному рекламному агентству с западным капиталом нужны были добросовестные исполнители, умевшие сдавать работу в срок. С такими заключали договоры и сотрудничали вдолгую. Когда пришла первая зарплата, Ольга глазам не поверила: сумма в полтора раза превышала оклад в газете плюс ставку уборщицы в конторе завода – вечернюю смену матери-одиночки. От восторга и недосыпа она пару дней ходила как сомнамбула: все прикидывала, сколько сможет получать, если будет заниматься только этим. И ведь можно найти единомышленников. На жизнь зарабатывать текстовой халтурой, а в остальное время издавать газету. Ольга даже название придумала: «Чудновская правда».

Потом написала заявление. Сергей Серафимович потеребил его в руках, вчитываясь, издал разочарованное «эх» и спросил, осознает ли она, что с этого дня многие двери в городе для нее закроются. Ольга фыркнула и сказала: «Посмотрим!» Договорились об отпуске за свой счет на три месяца. Условий у главреда было два: раньше обговоренного срока не объявляться (Ольга закатила глаза и усмехнулась), а после возвращения не ныть. Уверенная, что не вернется, Ольга с головой окунулась в новую работу. Заказчиком тогда была фирма, продававшая радиаторы. Довольно быстро Ольга обнаружила, что написать десяток разных текстов об одинаковых радиаторах не так-то просто. Никаких предложений сверх того заказчик от нее получать не хотел. Никого не интересовало, что думает копирайтер о неудачной верстке страниц сайта или о том, что