Город Чудный, книга 1. Воскресшие - Ева Сталюкова

– Да, – всхлипнула она. – Так неожиданно. Совершенно здоровый. И молодой еще какой…

– Тем более, – кивнула Ольга. – Вы же не можете не понимать, что никаких медицинских неточностей нет. Происходит нечто необъяснимое.

– Но он выглядел таким… беззащитным. Там, в больнице, – словно бы в оправдание проговорила она и уставилась в окно над Ольгиной головой.

– Он выглядел необычным, – кивнула Ольга. – Странным. Непонятным. Беззащитным его сделало в ваших глазах ваше же доброе сердце. Он ведь остался, каким и был: высоким и, думаю, вполне сильным мужчиной. И на что он способен теперь, мы с вами не знаем.

Ивонна не возражала, но Ольгины слова будто вбирала в себя мягкая вата, они вязли в ней, растворялись, лишаясь сути. Ватой наполнена была кухня и, похоже, весь этот теплый, дружелюбный дом.

Напоследок Ольга зашла в уборную, стерильную, с запахом хлорки, будто ее отмыли только что. Подписанные, как в коридоре, крючки, на каждом свежее полотенце, но (Ольга с облегчением вздохнула) одно повешено не за специальную петельку, а за самый краешек, дунь – и упадет. Ольга открыла шкафчик над раковиной. На отдельной полке выстроились четыре электрические зубные щетки. Три аккуратные, чистые смотрели на Ольгу белыми головками, а крайняя, заляпанная зубной пастой, опиралась на опрятную соседку, рискуя уронить и ее, и все остальные.

Уже обувшись, Ольга спохватилась, что оставила в кухне свой телефон, и, пока Ивонна бегала его искать, сунула визитку адвоката в карман черной спортивной куртки с горизонтальной голубой полосой, висевшей на вешалке под надписью «Артемий». И тут же крикнула: «Я нашла, Ивонна, простите, все в порядке, телефон у меня!»

Глава 12

Слухи ползли незаметные и неотвратимые, как Дымный человек. Они рождались на лавках у подъездов, просачивались сквозь очереди в магазинах и болтовню на автобусных остановках, разбухали в бухгалтериях и почтовых отделениях, их раззванивали в школах и детских садах, их продавали на рынке, их вычитывали в библиотеке и вышептывали в краеведческом музее, пока наконец весь город не накрыло ими по крыши. Это были вовсе не те слухи, к которым жители Чудного привыкли с детства. Не придушил никого проклятый дом, не ополоумела от встречи с привидением очередная Анна, не просыпа́лось жестокое Мёртвое озеро, и не устраивала ничьей свадьбы Алёнка-невеста. И оттого распространялись они быстрее ветра.

На почте, где Ольга еще школьницей мыла полы, сотрудница в синей жилетке, выставив в окошке картонку с надписью от руки «Перерыв», самозабвенно врала товарке о том, как из больницы выгоняют по домам пациентов умирать от нового вируса. Нет от него ни лекарств, ни вакцины. За неделю до смерти люди становятся не в себе, теряют память, волосы и зубы. А как помрут, еще несколько дней ходят и разговаривают. От нормальных не отличить. Пока родня разберется – вирус уже передался и ей.

В маршрутке две девицы примерно Зойкиного возраста обсуждали соседа. Родственники водят его как ребенка, а надо бы на поводке или вообще в клетке держать. Весь подъезд помнит, как его хоронили три недели и два дня назад. А взгляд у него теперь нечеловеческий: дикий, бегающий, он как будто высматривает себе кого-то – и поди узнай для чего.

Ольга и сама видела похожую семью. Они шли через Княжий мост, мужчину держали за руки две женщины: одна его ровесница, а другая старше, похожа на него, вероятно, мать. Ольга приняла бы мужчину за одного из тех, кто до самой старости остается ребенком, если бы не встретилась с ним взглядом. Эти большие дымчатые глаза, чужеродные на возрастном лице, она ни с чем бы не перепутала. Куртка на его мощной груди была расстегнута, лохматый шарф натирал красную шею, темно-синяя шапка с белой полосой сдвинута на затылок, лоб под ней бисерится каплями пота, а на улице градусов пятнадцать, не меньше. Но мать, тщательно застегнутая на все пуговицы, с бледным лицом в обрамлении толстого цветастого платка, то и дело поправляла на нем шарф, поддергивала кверху молнию на куртке, и очевидно было, кто одевал мужчину перед прогулкой. Женские ладони тонули в его ручищах, он шел, как пароход, рассекающий речные воды, вертел головой по сторонам и гукал. То одна, то другая его спутница отвечали ему ласковыми голосами. Их курлыканье доносилось до Ольги, пока они не перешли на другую сторону и не сошли на лестницу, ведущую в парк. Спустившись, семейство пошло по набережной вдоль реки.

К концу недели жителей Чудного одного за другим стали пожирать зомби. В присутственных местах обязательно находился тот, кто знал в подробностях, как бывший пациент больницы загрыз собственного внука, хотя раньше души в нем не чаял. Оказалось, что опасный вирус необязательно даже приносить из больницы. Некоторые, как та женщина, что откусила ногу кошке, вообще туда не ложились. Несчастное животное еле вырвалось через форточку и по балконам, оставляя кровавый след, перескочило в соседнюю квартиру, но там никого не нашло. Пришлось кошке идти в другую, и уж тогда ее наконец-то отвезли к ветеринару. Ему она, очевидно, и рассказала, как осталась один на один в квартире с больной хозяйкой, которую страшный вирус приковал к постели, а потом та и вовсе померла. Но на этот раз не кошка погрызла хозяйку, а наоборот.

Младшеклассники за школьным забором, мимо которого Ольга шла утром на работу, вопили:

Не беда, что ты дурак,

Но хотя бы не мертвяк! —

а на заборе красовалась надпись черной краской:

Как увижу зомби,

Кину в него бомбы.

Любое напоминание о мертвецах вызывало у Ольги мурашки отвращения, и с каждым днем напоминаний становилось все больше. Люди с дымчатыми глазами, казалось, теперь встречаются на каждом шагу, а однажды Ольга даже осталась на остановке ждать следующего автобуса, потому что за стеклом подъехавшего ей привиделись знакомые неестественные черты. Она уже шагнула на подножку, но горло перехватило: дышать пятнадцать минут одним воздухом с непонятным существом – увольте! И она еще полчаса ждала маршрутку.

Днем и даже ночью, во снах, Ольга мучительно искала выход. Отдать родной город вчерашним мертвецам, позволить им хозяйничать здесь, будто так и должно быть, Ольга не могла. За двадцать лет работы она решала разные городские проблемы – там, где местным чиновникам было лень, или невыгодно, или ума не хватало. Чудный был слишком