Ревизор: возвращение в СССР 51 - Серж Винтеркей

Ну а что делать? Доклад для Межуева сам себя не напишет. Информации вчера в спецхране набрал, надо её теперь обрабатывать, интерпретировать.

Через полчасика Галия тоже встала. Несмотря на то, что мы с ней договаривались, что на Новый год можно пить неограниченно, она вчера несколькими бокалами шампанского обошлась. Даже щёки сильно не покраснели.

Умница. Понимает, что, чтобы удовольствие получить от праздника, этого вполне достаточно. Нечего наносить мощный удар по собственной печени, она ещё в жизни пригодится.

Позавтракали с ней, неспешно подъедая вчерашнюю готовку. Оливье, заправленный вчера, весь съели. К счастью, много незаправленного тоже осталось, приготовили новую порцию. Мяса Диана уйму притащила вчера готового, и с собой категорически отказалась забирать хоть что‑то, так что ещё и мясо добавили. Огурчики, капусту квашеную, помидоров маринованных — тоже Диана привезла. Хвалила мужа, говоря, что у Фирдауса талант на рынке самое лучшее выбирать. Фирдаус млел от ее похвал.

Оливье, кусок запеченного мяса, огурчик, капусты квашеной немного, помидор маринованный — вот и прекрасный завтрак для первого дня нового года…

Дети проснулись. Вышли с ними на улицу, погуляли, вернулись домой.

Были у нас амбициозные планы. С утра, подскочив, бабушек поехать в деревню поздравлять. Но куда там! Вечером снег валил. И с утра сейчас продолжает. Не проедем мы, однозначно, до деревни, застрянем.

Хорошо, что съездили, да поздравили в конце декабря. Как чувствовал, получается.

* * *

Москва, квартира Макаровых

Виктор был очень растерян. Разные у него эмоции бушевали. По-прежнему было очень стыдно, что оказался в одной постели с Быстровой. Дал он себе, конечно, слово, что больше никогда напиваться не будет. Но теперь‑то что с этим поделать?

А потом его ещё одна мысль вдруг пронзила:

— А если Регина пойдёт к его Маше и расскажет, что между ними было?

Он аж головой затряс. Вполне укладывается в его представлении о Регине. Она способна шантажировать его. Ну и на фоне его поступка то, что сотворила Маша на приёме в посольстве, выглядело уже не настолько страшно.

Витька обхватил голову руками. Вот и что ему теперь делать? Бежать к Маше, восстанавливать отношения? Может быть, даже рассказать ей об этой ночи, чтобы, если Регина решит нанести удар, он не возымел никакого эффекта?

Хотя нет. Если он так сделает, явно Регине уже самой делать ничего не понадобится. Маша точно с ним порвёт. Она вроде просто глупость сделала, а он сделал невероятную глупость.

А с другой стороны, он знает много о Регине. То, что она вообще не хочет, чтобы другие узнали. Может быть, она и не осмелится к Маше пойти с разоблачениями? Нет, Регина бессовестная, но умная. Небось тоже догадается, что ему теперь не с руки ее разоблачать, когда они в глазах всех так повязаны…

А в группе что делать? Если на празднике другие видели, как он с Региной уходил, не начнут ли там считать, что они пара? А если Регина специально всем будет говорить, что они пара, что ему делать? Угрожать, что её разоблачит перед всеми? Не поверит она ему, скорее всего…

А если она ему угрожать начнёт, что пойдёт к Маше и всё расскажет, требуя от него что-нибудь? Денег, к примеру, или еще чего…

Витька так тяжело над всем этим думал, что ему уже стало казаться, что голова у него распухать начала.

Наконец его осенила мысль. А почему бы ему с умным человеком не посоветоваться?

Конечно, самым умным человеком, которого он знал, был его собственный отец. Но Витька чуял, что советоваться с ним по этому поводу будет очень плохой идеей.

После его перевода в МГИМО отец как‑то стал гораздо серьёзнее к нему относиться. И ему это очень нравилось, конечно. Но если вдруг он отцу расскажет про эту позорную историю с Быстровой, учитывая то, что он уже рассказывал отцу, кто такая эта Быстрова, то о прежнем отношении, как равного к равному, можно будет надолго забыть. Вон отец как негативно отнёсся к поступку Маши на приёме, а он же гораздо серьезнее налажал.

Ну, тогда, значит, остаётся тот, кто в силу возраста, может, не такой и умный, но зато его надёжный друг — Павел Ивлев. Он уж точно умнее его.

Витька никак не мог себе даже представить, чтобы Ивлев попал в такую же историю, как он только что влип с Региной.

Все игры, в которые Регина играла против Ивлева, провалились, а она в результате очень многое потеряла. Живёт вот, боится, что про неё одногруппники узнают, что она творила раньше. А он вот и не играл с ней ни в какие игры. А вон как влип по собственной глупости…

Да, надо ехать к Пашке. По телефону такой вопрос точно не стоит обсуждать… Пашке наверняка время понадобится, чтобы подумать и сказать ему что‑то толковое. Да и мало ли что жена его может услышать при телефонном разговоре. Позориться ещё и перед ней Витька не хотел.

* * *

Москва, квартира Ивлевых

Закончив с докладом для Межуева, тут же сел работать над новой статьёй для «Труда», уже по прогнозам на 1974 год. Написал, что высокие цены на нефть — это надолго. Обосновал это тем, что страны, бывшие долго под игом неоколониализма, пробуждаются, и готовы к намного более самостоятельной политике. Добавил, что и с газом та же самая ситуация.

А учитывая нефтепроводы и газопроводы СССР в Западную Европу, которые возвели, несмотря на сопротивление США, написал, что это означает резкое увеличение иностранной валюты для советской экономики. Отметил, что в 1974 году будет достроен и нефтепровод «Дружба-2», что еще больше увеличит экспортный поток энергоресурсов из СССР. Предрек долгую и успешную работу построенному в 1972 году транзитному газопроводу «СССР — Западная Европа». Написал, что не в следующем 1974 году, но обязательно будут построены и другие газопроводы, по которым советский газ будет поставляться в Западную Европу.

Не стал, конечно, писать о том, что хотелось бы, чтобы на эти деньги покупали не импортные товары, а импортные технологии. Не тот формат.

В «Труде», конечно, с уважением к моим статьям относятся. Но это будет выглядеть так, как будто я пытаюсь дать в этой статье указания Политбюро, что ему делать. Так что в любом случае это вырежут. Да ещё это и подорвёт мои добрые отношения с редакцией газеты «Труд». Начнут думать, что я не полностью себе отдаю отчёт в том, что предлагаю для публикации, в отличие от прежних