Наставникъ 2 - Денис Старый

вы не помните, ваше высокопревосходительство, как у вас была мимолётная связь с одной очаровательной особой, которая, между прочим, ещё краше стала, — с ехидцей, одновременно пытаясь и выглядеть заискивающе, говорила баронесса Кольберг.

— Откуда вам известно? — уже в который раз спрашивал принц.

В который раз промолчала баронесса. Да и зачем рассказывать? Пусть загадкой будет, а принц подумает, что мало ли, какие этой прескверной старухе известны о нем сведения. А все банально. Одна из горничных доходного дома, жена офицера, покончившего жизнь самоубийством, проговорилась другой горничной, которую считала подругой, что ее дочь, Анастасия, родила сына от порочной связи с принцем. Баронесса сопоставила, навела справки… Сошлось.

— Вы меня озадачиваете, баронесса. Я здесь инкогнито, лишь только узнать, как обстоят дела перед приездом Голенищева-Кутузова, а вы мне тут ублюдков навязываете, — сказал принц.

Однако не приказал увести мальчика, продолжал на него смотреть. И уже понимал, что, скорее всего, действительно он является отцом этого ребёнка: смышлёного, который уже сносно говорит и при этом имеет, судя по всему, неплохой ум от природы и от Бога.

— И всё же нос не мой, — покачал головой принц.

— Нос сыну достался от матери. Но посмотрите: какой волос, чернявый, точно ваш. А скулы, а взгляд… — настаивала баронесса.

Она ещё сама до конца не знала, что можно будет выторговать у принца, но намекала на то, что хотела бы серьёзного продвижения по службе для своего сына. Недаром же Антон Карлович сейчас сидел в углу и словно бы был частью интерьера меблированной комнаты. Ну и денег. Их баронесса хотела всегда.

Пётр Георгиевич потрогал свой нос, отличающийся и длиной, и горбинкой. Они, наверное, могли бы по этому поводу сильно спорить с Багратионом, славным генералом, который также имел орлиный клюв. У мальчика же был аккуратный нос, хотя взгляд действительно был похож на тот, каким обладал Ольденбургский.

— Ты меня понимаешь? — спросил принц у мальчика на русском языке.

— Понимаю, — на удивление чётко отвечал двухлетний парень.

Действительно, Алексей Григорьевич был развит не по годам: пошёл, когда ещё года не было, в полтора годика начал разговаривать — пусть односложно, но точно опережая своих сверстников в развитии.

— Уйди, мальчик! Раз ты понимаешь меня! — вдруг, дёрнув брезгливой рукой в сторону мальчишки, сказал принц.

А потом он резко повернулся к вдове. Лицо стало суровым, тигриным, требовательным.

— И зачем всё это? Вы хотите меня дискредитировать в глазах моей супруги — Екатерины Павловны, любимой сестры российского императора? Словно вы и не знаете, что нет ни одного дворянина, аристократа, у которого бы не было за душой грехов! Что нужно вам, баронесса? — жёстко говорил принц Ольденбургский.

— Самое простое, что для вас не составит никакого труда. Смею вас заверить, что я настолько благосклонна к вам и готова служить, что…

— Озвучьте, госпожа Кольберг, условия, чтобы эта история не всплыла. Знаете ли, супруга моя несколько месяцев назад родила и нынче находится не в лучшем духе, чтобы какие-то истории узнавать. Да и государь наш сильно напряжён делами державными, гневится порою. Может и с плеча рубануть, как в России говорят, — сказал Пётр Георгиевич и продолжил пилить взглядом вдову.

— Я готова стать распорядителем тех средств, которые вы будете выделять на воспитание этого ребёнка. И поверьте, никто и никогда не узнает о том, откуда эти средства приходят…

— Как и то, куда эти средства уходят, — перебил старуху Ольденбургский.

— Мальчик будет одет, накормлен, получит образование. Мало ли по России и за границей живёт Бобринских… [ здесь вдова Кольберг намекала на внебрачного сына Екатерины II и графа Орлова — Алексея Бобринского].

— Допустим. Что ещё? Зачем ваш сын притворяется домашним растением? — усмехнулся Ольденбургский.

В таких условиях, когда практически его, мужа сестры русского императора, унижают вот этим ребёнком, принц решил унизить сына вдовы. И если сейчас тот вспылит и будет требовать уважения к себе, как к дворянину, да ещё и титулованному, то всю сделку можно считать ничтожной. Правда, при этом Пётр Георгиевич не понимал и не думал о том, куда всё-таки девать сына той, которую он практически изнасиловал.

Если в свете узнают, что Ольденбургский имеет ребёнка на стороне, причём заделал его практически чуть ли не в первые дни пребывания в Российской империи, то это не так уж на самом деле и страшно. У многих такие дети, поэтому не принято осуждать детей на стороне.

А вот то, что дворянку и дочь русского офицера, который был покалечен на войне с Наполеоном под Прейсиш-Эйлау, что её по сути изнасиловали, — вот это будет серьёзным вызовом для Ольденбургского, таким, что может вмешаться и государь. Тогда можно не рассчитывать ни на должности, ни на титулы, да и в целом… Не то чтобы у него и у Екатерины Павловны такая уж сильная любовь. Развод вполне возможен, если будут серьёзные причины на то.

— Я хочу, чтобы гусарский полк, который сейчас находится на переформировании в Нижнем Новгороде, остался там же или был переведён в Ярославль, — озвучила, наверное, своё самое главное требование баронесса Кольберг. — Вот это для вас, могучего вершителя судеб, уж точно не станет в тягость.

— Господин гусар? — на немецком же языке выкрикнул принц Ольденбургский, обращаясь к сынку вдовы. — А вы сами не считаете бесчестным то, что, когда другие проливают кровь, молитвами вашей матушки целый гусарский полк может оставаться в генерал-губернаторстве и не быть в сражении, может быть от участия которого зависит даже и исход всей войны с Османской империей или же с Персией?

Антон Карлович резко поднялся, выпрямился, выкатил грудь колесом. И только он начинал набирать воздух, чтобы сказать нечто достойное офицера, как…

— А ну сядь! — жёстко, так что и принц дёрнулся, потребовала от своего сына вдова Кольберг.

Сыночек растерялся. Он смотрел на принца, словно умолял того повлиять на ситуацию. Ведь матушка, конечно же, если сказала — то сделать это нужно обязательно, но как же офицерская честь, которой так гнушался этот человек.

— Мне всё понятно… — когда пауза затягивалась, Пётр Георгиевич повернулся и обратился к вдове: — Хорошо. Пусть будет так. Но и вы, госпожа Кольберг, обстоятельно напишите всё то, что происходит в Ярославле. Знаете ли вы, что прибывает инспектор по просвещению Голенищев-Кутузов? Ведь я поэтому проездом в Нижний Новгород и заехал в Ярославль, чтобы