Казачонок 1861. Том 6 - Петр Алмазный

— Привез, Семен Феофанович, — ответил я. — Все как договаривались. Науку перенимать готовы.

— Вот и славно. Лошадей привязывайте и разминку начинайте. Сема Дежнев, ты старший. Всем тридцать кругов бегом. Марш!

Парни сразу пришли в движение. Дежневы уже сами начали подгонять новичков, а я, поймав взгляд Турова, понял: у него есть что мне сказать. И думается, разговор пойдет о моих шашках. О тех таинственных клинках, что волею судьбы попали ко мне в руки.

Глава 9

Ловись рыбка большая

— Ну что, Гриша! Есть подвижки в нашем деле!

Я вопросительно уставился на него. На лице обычно сухого и невозмутимого Турова играла широкая, почти мальчишеская улыбка. Редкое зрелище.

— Не томи, Семен Феофанович.

Он коротко хмыкнул и снова искоса глянул на пацанов, что наматывали круги по двору. Семен держал темп уверенно. Даня уже дышал шумнее. Васятка с Гришатой, пока больше старались не отстать, чем понимали, зачем их гоняют именно так.

— С этими двумя, — Туров едва заметно мотнул подбородком в сторону новичков, — пока рано о чем-то говорить. Через седмицу-другую скажу, как дело обстоит. А вот по твоим первенцам, Александру Сомову и братьям Дежневым, кое-что уже понятно, — подмигнул он мне. — Пока ты там ожоги барсучьим жиром мазал, я их несколько раз как следует погонял.

— И?

— И скажу так, — понизил он голос. — Задаток к бою на шашках у всех троих имеется. У кого лучше, у кого хуже, но совсем пустых нет. Это уже немало. А вот дальше начинается самое интересное.

Он нарочно умолк, глядя, как я начинаю заводиться.

— Позавчера устроил им учебный бой. Сам вставал в пару с каждым по очереди. Сперва работали как обычно, деревянными да тренировочными. Потом я дал им и настоящие клинки попробовать. Тянуть не стал, начал с волчьей. И вот тут…

Он даже губы поджал, будто сам до конца не верил.

— С Александром, с Асланом то бишь, похоже, как раз то и случилось, на что мы с тобой надеялись. Насколько, нынче не скажу, но шашка с волком у него в руке откликнулась.

Я невольно выпрямился.

— Точно?

— Да кто ж тебе точно скажет, — проворчал Туров. — Но и я не слепой, прости Господи. С обычной шашкой Сашка уже недурно работает, видать, навыки у него и прежде были. Хват хороший, двигается почти правильно. А как я дал ему волчью, он будто переменился: скорость выросла, рука уверенней стала. Словно на голову в мастерстве подрос. Я-то сам был с простой, не со своей родовой, и, признаться, вспотел, пока с ним сайгаком прыгал.

Он покосился на меня и усмехнулся.

— Это при том, что Александр твой, по-моему, и сам ничего не понял. Только глаза горели. Видать, решил, что у него второе дыхание открылось.

Я медленно выдохнул. Вот тебе и новости.

— А с братьями? — спросил я.

— Волчью я им тоже давал — и ни-че-го, — вздохнул Туров. — Данила и Семен к ней оказались равнодушны. Работали, старались, но особых изменений я не почуял. Ни в движении, ни в руке, ни в глазах. Зато, когда я по очереди дал им шашку с медведем…

Он замолчал и расправил усы.

— Вот тут одного из них будто подменили!

— Одного? — переспросил я, не поверив.

— Ага, — твердо сказал он. — И это мне, признаться, странным показалось, ведь они же братья родные. Младший Данила с медведем разом переменился, даже чересчур. Скорость выросла, ярость от него пошла такая, что удары и выпады он вовсе перестал сдерживать. Будто одержимый.

— Как берсерк?

— Во-во. Я про этих варягов тоже байки слыхал. Вот и Даня, хоть и сам мал, а с медвежьей шашкой словно просыпается в нем кто-то, да рукой его и сознанием правит. Пока не пойму, к добру это али к беде.

Он вздохнул и продолжил:

— А Семен наоборот. Работал тем клинком как обычно, без изменений.

Туров глянул на парней и тихо добавил:

— Я даже забеспокоился, как бы Даня себе чего не отхватил на радостях. Слишком уж его разобрало от твоей Прохоровской шашки.

Я потер переносицу и невольно усмехнулся.

— Ну и задачку ты мне вывалил, Семен Феофанович.

— А я тебе давно говорю, — буркнул он. — С шашками этими не все просто. Было бы просто, давно бы уже все разложили. А тут выходит, что волк к Александру тянется, а медведь — к Даниле Дежневу. Да еще и по-разному у каждого в руке себя ведет. И почему он на Семена не отреагировал?

Я помолчал.

— Дык, Семен Феофанович, люди-то разными рождаются. Даже близнецы и то с разным нравом, умением и повадками, хоть по лицу и не различишь. А тут у нас просто братья, погодки.

— Это да… — протянул Феофанович.

Он посмотрел на меня прямо.

— Теперь думать надо. Особливо по Сомову. Ему на полевую службу скоро заступать. Вот ты и решай: доверить ли другу тот клинок али еще кого испробовать.

— Вопрос непростой, — вздохнул я. — И дров поспешным выбором наломать нельзя.

— Как уж есть, — развел руками мастер.

С двора донесся Данин кашель. Ему вторил Семен, что-то коротко бросивший брату, видно, подзадоривал, чтобы не отставал. Новички и вовсе выбились из сил.

Туров скривил рот.

— С Александром твоим так и так думать надо скорее. Пока он рядом. Потом служба засосет, и уже не успеем посвятить его в эту тайну. А хорошо бы понимать, что он тем клинком и вправду может. Не просто же так звери разные на них выбиты. У меня вот на клинке зубр. Поменьше, конечно, и не чета твоим шашкам, но все ж. А я до сих пор в толк не возьму, отчего именно зубр. Может, саму эту загадку нам и вовсе не разгадать.

— Может, и так, — пожал я плечами. — А с Асланом, думаю, многое уже понятно. Он ведь Александр Сомов, в жилах у него кровь старого казачьего рода. А то, что в горах родился да батюшка у него магометанин, не его печаль. Так судьба сложилась. Важно другое: сила родовой шашки в нем отозвалась. Мы ведь про деда моего говорили, и у него, кажись, такого с