Последний раунд - Геннадий Борисович Марченко

— Идти не спеша минут двадцать, — сказала моя спутница, помахивая сумочкой. — Ты не слишком торопишься?

— В общем-то нет, — пожал я плечами. — Хотя завтра на работу вставать, ну так, думаю, успею выспаться.

— А мне вот никуда торопиться не надо. Я бы до 11 часов танцевала, но мама очень за меня переживает. У неё сердце слабое, давно уже, врачи говорят, ей нельзя волноваться. Я потому в кардиологи и пошла, чтобы за мамой приглядывать.

— То есть планируешь после учёбы вернуться в Броды?

Тут она немного смутилась, и только спустя с полминуты, глядя под ноги, сказала:

— Если честно, не хочу остаток жизни провести в этом захолустье. Нет, город у нас красивый, но… Вот Львов — совсем другое дело.

— А Киев — так вообще, — поддакнул я.

— Ну а что, я вообще-то отличница по всем предметам… почти по всем. Вдруг меня после окончания института в Киев распределят? Да и Львов — тоже неплохой вариант. Хотя в нашей бродской больнице хотят меня у себя видеть. Главврач так и сказал мне, мол, подам заявку, чтобы тебя к нам распределили.

— Не самый худший вариант, — сказал я, чтобы хоть что-то сказать. — В конце концов, свой дом, не нужно снимать где-то угол, мыкаться по общежитиям, да и мама будет под твоим присмотром. А в будущем… Может, и в Киев переведёшься, если окажешься ценным специалистом. А то и в Москву, чем бис не шутит.

Я так и сказал не «бес», а «бис» — с уклоном в местный колорит, что вызвало на лице Оксаны улыбку.

— Про Москву я даже не мечтаю. А ты мечтаешь?

— Честно? Не очень. Слишком уж мутный город.

— Что значит мутный?

— Как тебе объяснить… Вот в своей небольшой Пензе я себя чувствую комфортно, мне в ней уютно, мы с городом если не как друзья, то как хорошие знакомые. Про такие места ещё говорят — место силы. То есть он меня подпитывает своей силой. Я там родился, скорее всего, там и умру.

Я вспомнил свои последние мгновения жизни под чёрной водой и невольно поёжился.

— Прохладно становится, — по-своему поняла моё движение Оксана.

— Ммм? А, есть немного, — согласился для виду я. — Ты-то сама как, не замёрзла?

— Не-а, — мотнула она своей каштановой гривой. — Можно нескромный вопрос?

— Давай.

— У тебя девушка есть?

— На данный момент есть, — заявил я самым серьёзным видом и, заметив в её глазах намёк на разочарование, добавил. — А звать её Оксана.

Не сдержалась, прыснула. А я тут же спросил:

— Можно и тебе задать такой же нескромный вопрос?

— Нет уж, — упрямо дёрнула она подбородком, — я на него отвечать не буду. Так что мучайся в догадках.

— Эх, — притворно вздохнул я, — теперь всю ночь спать не буду…

— Да ладно, ты же не собирался после первого знакомства предлагать мне руку и сердце. Потанцевали — и кто знает, увидимся ли ещё снова. Может быть, в следующие выходные снова на танцах…

— А чего ж только на танцах? У меня всё воскресенье будет свободным, давай куда-нибудь сходим, — предложил я, слегка цепенея от собственной наглости.

Оксана, замедлив шаг, посмотрела на меня с интересом.

— В принципе, почему бы и нет… А куда пойдём?

— Да не знаю пока, — пожал я плечами. — Если погода будет хорошей, можно и на пляж до сильной жары прогуляться. А потом в кино… В кафе каком-нибудь посидеть, а вечером на танцы.

— Неплохая программа, — улыбнулась она и остановилась. — А вон и мой дом. Видишь, трёхэтажный, с бабушками у подъезда? Они у нас до полуночи сидят, соседей обсуждают. Давай не будем близко подходить, а то они увидят нас вместе и потом мне все косточки перемоют. Ещё и маме расскажут.

— А твоя мама против того, чтобы ты встречалась с парнями?

Она заметно смутилась, закусила нижнюю губу.

— Да не то что против… Просто… Ладно, скажу, — вздохнула она. — Мама хочет, чтобы я вышла за Марка Новицкого. Он старше меня на год, учился в нашей школе, и жил в соседнем доме. В музыкальную школу ходил, на скрипку. Потом Новицкие во Львов переехали, отец у него там какой-то начальник, а Марк после музыкального училища в консерваторию поступил. И оказывается, я Марку в душу запала с детства, только подойти и сказать об этом он мне стеснялся. Зато своим родителям сказал, во всяком случае, те приезжали в Броды навестить бабушку, и намекнули моей маме, что их сын мечтает видеть меня своей жинкой.

Наконец-то в её речи проскочило что-то украинское, невольно отметил я про себя.

— А она, понятно, только и рада выдать дочку за такого гарного хлопца при таком папе-начальнике, — закончил за неё я. — Ну и ты, я так понял, не хочешь замуж за этого Новицкого, верно?

— Да ну его, — махнула она рукой. — Долговязый, худющий, в волосах вечно перхоть. И нос какой-то у него грустный. Он же во Львове меня нашёл, несколько раз встречал на выходе из института, мямлил что-то, в конце концов я ему заявила, чтобы забыл про меня. С одной стороны, мне его даже немного жалко, а с другой… Как представлю, что мне всю жизнь с таким жить, да ещё и детей от него рожать… Бр-р-р! Ладно, спасибо, что проводил. Район у нас тут не самый спокойный, хотя меня местная шпана в общем-то знает, даже те, кто младше. Здесь на весь микрорайон одна школа, все в ней учились или ещё учатся.

— Так что насчёт воскресенья?

— Давай в 10… нет, лучше в 11 утра на этом же самом месте.

А потом она протянула мне руку, и я легонько пожал её узкую ладошку. Хотя предпочёл бы поцелуй, пусть даже в щёку. Зря брился, что ли⁈

— Ещё раз спасибо за приятный вечер!

И забежала, цокая каблучками, в подъезд, мимо сидевших на лавочке двух старушек, которые, надеюсь, меня не срисовали.

Эх, не уснуть мне этой ночью. В этой новой реальности как-то не довелось пока даже интрижку завести, не говоря уже о более серьёзных отношениях. А мужское естество как-никак