Медсестра. Мои мужчины – первобытность! - Наташа Фаолини

легкие, дурманя сознание. Он чуть приподнимает мою голову, углубляя поцелуй, и я чувствую, как его язык настойчиво вторгается в мой рот, исследуя, пробуя на вкус, подчиняя.

Это интимно до дрожи, но эта интимность — вторжение, от которого хочется кричать, но крик застревает в горле. Мои руки инстинктивно поднимаются, упираются в его широкие, каменные плечи, но это не отпор — это скорее отчаянная попытка найти опору в этом вихре ощущений, которые грозят поглотить меня без остатка.

Он целует долго, глубоко, с какой-то мрачной сосредоточенностью, будто пьет из иссякающего источника. Я чувствую, как его тело напрягается, как жар, исходящий от него, становится почти невыносимым. Вкус его губ — терпкий, немного горьковатый, как дикие лесные ягоды, и пьянящий, как самое крепкое вино.

Мое сердце колотится где-то в горле, отбивая сумасшедший ритм. Страх смешивается с чем-то еще, чем-то темным и непонятным, что поднимается из самых глубин моего существа — отклик на эту первобытную силу, на эту необузданную мужскую энергию, которая сейчас полностью владеет мной.

Когда он наконец отрывается от моих губ, я хватаю ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Дыхание срывается, тело дрожит мелкой дрожью.

Его глаза в полумраке горят темным огнем, а на губах играет тень усмешки, от которой у меня все внутри холодеет.

— Теперь ты знать, — его голос звучит хрипло, но в нем слышится торжество, — что даже твой страх принадлежит мне.

Глава 34

Я выбираюсь из его рук и стою, шатаясь, чувствуя, как на щеках все еще горит след от его губ.

Рассвет уже настойчиво пробивается сквозь редкую листву над поляной. Небо из пепельно-сиреневого становится жемчужно-серым, обещая скорое появление солнца.

В лагере начинается едва заметное движение.

Один из дикарей уже раздувает угли костра, подбрасывая сухие ветки.

Лия лежит неподвижно, и каждый ее слабый, прерывистый вдох отзывается во мне ледяным страхом.

Мне нужно собраться с мыслями. Нужно попытаться вернуть себе хоть крупицу контроля над собственным телом, прежде чем я предстану перед невыполнимым заданием — лечением Лии.

— Мне… мне нужно умыться, — голос мой звучит хрипло и неуверенно, но я заставляю себя поднять голову и посмотреть в сторону Скала.

Он стоит у дерева, почти сливаясь с его темным стволом, и наблюдает за мной, скрестив руки на груди. Неизвестно, как долго он так стоял, пока я приходила в себя.

Он не отвечает, только едва заметно кивает, давая разрешение.

Я медленно, на подгибающихся ногах, иду к ручью, который журчит где-то совсем рядом — я слышала его звуки еще ночью.

Лес вокруг оживает. Робкие птичьи трели прорезают утреннюю тишину, пахнет влажной землей, хвоей и пробуждающейся жизнью, но эта умиротворяющая картина не приносит облегчения.

Вижу ручей, небольшой, с прозрачной, ледяной водой, он вьется между камнями, покрытыми зеленым мхом. Я опускаюсь на колени у самой воды, чувствуя, как от нее веет холодом.

Наклоняюсь к самой воде, чтобы ополоснуть лицо, почти касаясь лбом ее холодной поверхности.

И в этот момент, когда шум воды в ушах смешивается с пением птиц, я чувствую чье-то присутствие, тяжелое и давящее.

Мое тело инстинктивно напрягается. Я медленно, очень медленно поднимаю голову, не оборачиваясь. Смотрю на свое отражение в темной, рябящей воде ручья.

И вижу Скала. Его присутствие заставляет затихнуть птиц на деревьях.

Конечно, он не мог отпустить меня одну, потому что я его пленница.

Он стоит прямо за моей спиной, в нескольких шагах, высокий и неподвижный. Его темная фигура отражается в воде рядом с моей, искаженная, могущественная.

Я медленно выпрямляюсь, поворачиваюсь к нему.

Его темная фигура четко выделяется на фоне светлеющего утреннего леса.

Он не говорит ни слова. Просто смотрит.

И этот его взгляд, тяжелый, изучающий, из-под полуприкрытых век, заставляет меня дрожать сильнее, чем от утреннего холода. Я беззащитной дичью, на которую смотрит огромный, уверенный в своей силе хищник.

Он делает шаг ко мне. Потом еще один. Медленно, неторопливо, словно давая мне время осознать неотвратимость происходящего.

Я не могу отвести от него взгляда, хотя все внутри кричит об опасности, требует бежать, спрятаться, но ноги словно приросли к земле.

По телу проносится дрожь, будоража в теле ощущения, которые сложно описать словами.

Он наклоняется ниже, его лицо оказывается в нескольких сантиметрах от моего. Я чувствую его горячее дыхание на своих губах, и оно пахнет лесом, силой и чем-то еще, диким и необузданным.

И он снова целует меня.

На этот раз поцелуй не такой яростный, как ночью, но не менее властный. Он медленный, глубокий, исследующий.

Его губы настойчиво требуют ответа, и я, против своей воли, чувствую, как тело начинает предательски реагировать.

Дрожь усиливается, но теперь в ней есть и другие нотки — не только страх, но и какое-то странное, пугающее возбуждение.

Его руки обвивают мою талию, и я чувствую каждый изгиб его стальных мышц.

Он прижимает меня так сильно, что я почти не могу дышать, но в этой нехватке воздуха есть что-то пьянящее.

Одна его рука скользит вверх по моей спине, зарываясь пальцами в мои волосы на затылке, чуть оттягивая их, заставляя меня еще больше запрокинуть голову и открыться его поцелую.

Другая рука властно исследует изгибы моего тела, смело и беззастенчиво оглаживая бедра, талию, поднимаясь выше, к груди.

Я чувствую, как его ладонь накрывает мою грудь поверх грубой ткани. Его пальцы сжимаются, и невольный стон вырывается из моей груди, теряясь в его рту.

Он отрывается от моих губ, но лишь для того, чтобы покрыть поцелуями мою шею, ключицы, спускаясь все ниже.

Каждый его поцелуй — как клеймо, как утверждение его права на меня. Я чувствую, как под его ласками моя кожа горит.

Он отталкивает меня к ближайшему дереву, ствол которого холодит спину сквозь одежду.

Прижимаясь к Скалу всем телом, я ощущаю его нарастающее возбуждение, его твердость, его неоспоримое мужское желание.

Его руки грубо, но умело стягивают с меня шкуры, обнажая плечи, грудь.

Холодный утренний воздух касается моей кожи, но тут же сменяется обжигающим жаром его губ и рук.

Язык Скала скользит по моему соску, он придерживает мою грудь рукой, и я выгибаюсь, до отрезвляющей боли впиваясь ногтями в кору дерева.

Второй рукой он скользит вверх по моему бедру, еще выше, и я вздрагиваю, когда его пальцы прикасаются к самой жаркой части моего тела.

Я вскрикиваю, когда он просовывает в меня свой палец, хватаю его за волосы и выгибаюсь еще сильнее. В этот