Путь строителя 6 - Алексей Ковтунов

Спустя буквально секунду сзади послышался плеск, голем налетел на тонкий прут всем телом, и тот пришелся ему ровно по пояс. Глина разрезалась проволокой как раскаленным ножом масло, верхняя часть пролетела по инерции, а ноги и часть торса остановились и плюхнулись в воду там же.

Обежал однорукий обрубок по широкой дуге, а тот за это время уже начал ползти к ногам. Но я опередил, начал отмахиваться ножом, подхватил отрубленные ноги… Ага, как же! Ноги под два центнера весят, мне такое не утащить!

На голове голема все так же болтался обрывок от петли, так что схватился за свободный конец, намотал на руку и потянул в другую сторону. Петля начала затягиваться, но отсечь голову своими силами не удалось, там и шеи-то нет, петля вот-вот соскочит. Привязал конец к кусту, а сам побежал заниматься разделкой.

Взял нож, начал резать глину. Отрезал кусок килограмм в двадцать, под звонкий хруст спины подхватил и откинул подальше от голема. Снова отмахнулся от него и давай резать дальше. Нет, так не успею, отгонять голема все сложнее. Размотал прут с деревьев и дальше начал резать уже им. Дело пошло на лад. Прутком отсекать глину оказалось куда удобнее, так что прошло всего несколько минут, и ноги были разделаны и отброшены подальше.

Переключился на обрубок голема, который все так же тянулся в мою сторону лапой, постепенно высвобождаясь из петли и срезая с головы слой глины. Быстро завязал ещё одну петлю и стал пытаться накинуть ее на единственную руку. Получилось не с первого раза, но как только петля стянулась, дернул на себя, и… глина будто бы расплавилась. Весь голем сразу стал жидким, упал на дно бесформенной лужей и спустя буквально секунду начал вставать полностью обновленный, с налипшими камешками, песком, и значительно меньше в размерах.

— Да хорош… — Я обреченно выдохнул. Теперь он ростом с меня, пошире раза в два, но на голове все так же сверкает руна и горят злые огоньки глаз.

Тебе это все равно не поможет, дружок. Даже движения стали заметно медленнее. Вот только голем поднял с земли камень, замахнулся, метнул в меня, и пока я уклонялся, развернулся и побежал прочь!

К себе домой, вверх по течению. И что, бежать за ним? А то ведь добежит до своей руки, прилепит, станет снова сильным. Ну и пальцы соберет, они где-то там как раз лежат. Да и сердце голема ценнейшая штука, упускать нельзя…

Так что бросился следом и как самозваный ковбой начал кидаться петлей. Ковбой из меня так себе, не попал ни разу, зато голем наступил в одну из петель, оторвал себе ногу, упал, а я сразу напрыгнул сверху. Нож покрылся последними каплями Основы, один точный удар в спину, хруст, и вместо спины осталась здоровенная дыра. Запустил руки внутрь, разорвал глину и нащупал пальцами горячий камень.

Камень лёг в ладонь как влитой, чуть крупнее грецкого ореха и раза в два тяжелее, чем кажется на вид. Поверхность гладкая, горячая, и где-то внутри пульсирует что-то живое, ритмичное, как маленькое сердце.

Голем обмяк мгновенно. Глина потекла с обрубка, расползаясь по дну ручья грязными ручейками, и через несколько секунд передо мной лежала просто бесформенная куча мокрой глины, ничем не отличающаяся от тех наплывов, которые я всю дорогу тыкал лопатой.

[Путь Разрушения I: 54 % → 89 %]

Я же лег прямо в ручей, не обращая внимания на мутную воду и грязь вокруг. И валялся, глядя на постепенно темнеющее небо, проступающее между густыми кронами деревьев.

Это было… Легко? Ну не знаю, по ощущениям лучше бы голем все-таки прибил меня тем первым броском грязи, настолько отвратно мне сейчас. Но я справился, причем даже легче, чем с первым. Правда тут стоит понимать, что в этот раз я использовал слабые стороны материала, из которого сделан враг. С прошлым, возможно, это бы тоже сработало, но далеко не так эффективно, ведь чтобы проволока разрезала глину, на нее надо хорошенько надавить, а у мелкого масса не та.

Ладно, нечего разлеживаться. Поработал, подрался, помылся… Теперь надо искать лопату брать глины сколько смогу увезти и бежать домой, пока окончательно не стемнело. А вот завтра уже собирать остатки глины и думать, что с ней делать.

* * *

Колесо скрипнуло, тележка подпрыгнула на корне, и одно из ведер стукнуло о борт так громко, что я невольно втянул голову в плечи. Лес вокруг уже потемнел, тропа угадывалась скорее по памяти ног, чем по глазам, и только черная полоска утоптанной земли впереди хоть как-то указывала направление.

Големова глина в тележке навалена с горкой, лопата торчит сверху, как флаг измученного завоевателя, а ведра, болтаясь на ручках, тоже полны до краев и добавляют ко всему этому безобразию ритмичное постукивание. Выглядит все это, наверное, как бродячий цирк на одного актера, только без аплодисментов и с отвратительной дорогой.

Ворота показались внезапно, просто из темноты проступили знакомые очертания частокола, а за ним пустой проем без створок. Не успел я сделать и трех шагов к проходу, как из темноты выскочили двое стражников с копьями наперевес.

— Стоять! — крикнули они в один голос.

Факел качнулся, огонь упал мне на лицо, и оба копья тут же опустились.

— Рей? Ты что тут делаешь в такое время?

— Глину везу, — буркнул я, потому что сил на более развернутый ответ уже не осталось.

— Дурной, что ли? — первый стражник отступил на шаг и оглядел тележку так, будто я привез из леса что-то неприличное. — Ночью в лесу шариться нельзя! Жилы там, звери, мало ли кто еще!

— Ты вообще строить должен, а не по лесу бродить! — подхватил второй, помоложе, и ткнул пальцем в сторону деревни. — Совсем сдурел, парень!

Объяснять, зачем мне три ведра и полная тачка глины посреди ночи, не хотелось совершенно, так что вместо этого молча обогнул обоих и покатил дальше, оставив за спиной возмущенное бормотание.

Деревня давно уснула, ни огонька в окнах, ни голосов, только собака где-то лениво гавкнула разок и замолчала, видимо тоже решила не тратить силы на очевидных идиотов. Дотащил тележку до своего дома, оставил ее прямо у порога и на негнущихся ногах вполз внутрь.

Лежанка встретила меня как родная. Рухнул на нее прямо в мокрой одежде, даже не разуваясь, не разведя огонь и не проверив горшок с углями. Последняя мысль, которая мелькнула