Маньчжурский гамбит. Том 4 - Павел Барчук

договор есть договор. Забрал фамильную драгоценность Строгановых, спрятал её за пазуху и с чистой совестью покинул ростовщика. Долги нужно отдавать. Одной занозой в душе стало меньше.

Вернувшись на лесопилку, запер диадему в сейф. Вот теперь порядок. Обязательно передам украшение пацану, пусть хранит как память.

Остаток дня посвятил тому, чего мне так не хватало в последнее время — нормальному отдыху. Надо было хорошенько выспаться и набраться сил перед серьезным ночным делом. Дал указание Селиванову не беспокоить меня без крайней необходимости, завалился на топчан и продрых до самых сумерек. Даже на обед не вставал.

Проснулся начало пятого. Отужинал быстренько, а затем собрал в кабинете свой «штаб». Осеев, Корф и Михаил уселись за стол, внимательно изучая разложенную на нем карту.

— Диспозиция ясна, господа, — начал я. — Семеновцы — парни тертые, не будем считать их идиотами. Даже при том, что некоторые поступки этих господ позволяют так думать. На саму станцию они всем табором не попрутся. К путям выйдет только отряд прикрытия с командиром, встречать японцев. Подводы останутся в лесополосе, на некотором расстоянии, чтобы не светиться раньше времени.

— Логично, — задумчиво пожевал губами Осеев. — Зачем подставлять транспорт под возможный удар.

— Именно, — согласился я, — Напомню схему действий. Линь Чжао и его Триада работают в тылу: режут телеграф и разбирают пути за спиной японцев, чтобы паровоз не смог сдать назад. Как только поезд останавливается и начинается разгрузка, хунхузы Секача ударяют по семеновцам из леса. В этот момент начнется суматоха. Алексей, твоя первоочередная задача — контроль сверху. Занимаешь с парнями разрушенную водонапорную башню. Высота даёт идеальный сектор обстрела. Выбиваешь японских пулемётчиков на крышах теплушек и локомотивную бригаду. Офицеров старайтесь не убивать, только если ранить. Но очень осторожно.

— Сделаем, Павел Александрович, — Осеев уверенно кивнул.

— Мы с Тимофеем и еще шестью крепкими парнями заляжем под прикрытием насыпи. В слепой зоне. Пока хунхузы и семеновцы будут радостно сокращать поголовье друг друга, ворвёмся в товарные вагоны. Наша цель — не только стволы. Пулеметы, пистолеты — это, конечно, прекрасно, но там есть что-то ещё. Спецгруз, ради которого Хондзё гнал отдельную «летучку». Как только зачистим вагоны, берем командира семеновцев. Живым. Я заставлю его дать условный сигнал обозу. Когда подводы подъедут к составу, мы их перехватим. Скинем обозников, посадим своих людей, загрузим все, что заберем. И винтовки, и спецгруз.

Михаил удивлённо вскинул брови.

— Павел, а как же доля хунхузов и Триады? Они не дадут нам просто так уехать со всем арсеналом. Перестрелка начнется уже между нами.

— Делить оружие ночью, на морозе, рядом с расстрелянным поездом — это верх идиотизма, Михаил, — ответил я. — Телеграф-то Чжао перережет, но стрельбу будет слышно далеко. Солдаты Токуму Кикан могут прилететь туда в любой момент. Поэтому грузим всё вместе, без разбора, и гоним обоз сюда, на лесопилку. Здесь тепло, закрытая территория и нет посторонних глаз. Разделим стволы у нас во дворе, в тишине и спокойствии, честно, как договаривались. А кто захочет остаться на путях ковыряться в ящиках — тот там и сдохнет.

Грузин деловито кивнул. Логика в моих словах была неоспорима.

Я посмотрел на барона.

— Владимир Николаевич, вы остаетесь здесь, как обычно. Прошу вас не расценивать это как жест недоверия или сомнения в ваших силах. Лесопилка должна быть под контролем. Посты удвойте. Вдруг семеновцы окажутся умнее, чем мы думаем.

— Не извольте беспокоиться, Павел Александрович, — отрапортовался генерал

— Михаил, — я повернулся к Манджагалдзе, — Вы идете с нами. Снова будете моим голосом. Нам придётся очень быстро согласовывать действия с Чжао и Секачом прямо на месте, в суматохе боя. И самое главное, господа, — обвел всех внимательным взглядом. — Выдвигаемся не через ворота. Соглядатай Токуму Кикан всё еще может пасти нас снаружи. Алексей, твоя пятёрка уходит заранее. Используете, как и прошлым вечером, подземный ход. Оттуда по пустырям добираетесь до четвертого разъезда. Твой отряд подчиняется тебе. Мы с Тимохой и Михаилом выйдем тем же путем ближе ко времени. Никто не должен видеть, как вооружённые до зубов люди покидают лесопилку. Для всего Харбина князь Арсеньев и члены его общины сегодня мирно спят в своих кроватях.

Остаток вечера пролетел в напряженном ожидании. Парни Осеева сосредоточенно проверяли затворы винтовок, набивали подсумки обоймами.

За окном стремительно темнело. Ветер завывал в печной трубе, предвещая жестокую метель. Идеальная погода для наших дел. Снег скроет следы и приглушит звуки.

Около шести вечера Алексей Осеев вывел свою пятерку в коридор второго этажа. Бойцы двигались бесшумно, закутанные в теплые тулупы.

Мы с Тимофем проводили их до бывшей каморки Манью.

— Удачи, Алексей, — я пожал инженеру руку. — Займите позиции тихо. Ждите моего сигнала. Без команды огонь не открывать.

— Сделаем в лучшем виде, ваше сиятельство, — Осеев кивнул и первым полез в земляную нору. Следом за Алексеем в темный прогал нырнули остальные бойцы.

Вахмистр опустил фальшивые половицы на место.

В начале восьмого пришла и наша очередь. Я, Тимоха, Михаил и шестеро лучших парней, отобранных для штурмовой группы, отправились в медчасть. Я отчего-то вдруг вспомнил Манью. Девушка сидела сегодня тихо, вела себя исключительно прилично. За весь день ни разу ее не увидел ни во дворе, ни где-либо еще. Вот и хорошо.

Тимофей зажёг керосинку, наша группа двинулась по узкому коридору быстро и молча.

Спустя двадцать минут выбрались наружу. Ледяной ветер тут же швырнул в лицо горсть колючего снега. Тимофей плотно прикрыл за нами тяжелую створку тайного входа, тщательно замаскировав её ветками.

— Ну что, господа, — я поправил воротник шубы, — Вперед.

Пока добрались до четвертого разъезда, мороз стал крепче, а обычный снегопад превратился в настоящую бурю. Это уже не радовало. Так-то черт его знает, сколько придется ждать «летучку».

Остановились на приличном расстоянии от места встречи. Чтобы не пропустить поезд, не попасться на глаза патрулю и в то же время успеть добежать до состава за пять минут. Впрочем, при такой-то метели мы могли бы расхаживать прямо под носом у японцев, они бы нас нас один черт не увидели.

Плюхнуться в снег и лежать бревном на морозе — верная смерть. Через час околеешь так, что пальцы не согнуть, а через два заснёшь навсегда. Я огляделся, прикрывая лицо рукавицей от бьющей в глаза ледяной крошки.

— Тимоха, командуй, — велел вахмистру, стараясь перекричать завывания ветра. — Окапываемся.

Пластун, для которого зимние ночевки в полевых условиях были делом привычным еще со времён Первой мировой, тут же взял инициативу в свои руки.

— Парни, слушай мою команду! — пробасил он. — Снег до самой земли не рыть!