Двойной удар цветущей сакуры - Рина Львович

на двойственность ситуации, ощущение обновления, ясности мысли и готовности к спокойному сну, наполнили их тела. Насытившись ужином, который больше уже походил на очень ранний завтрак, подруги рухнули на футоны, погружаясь в глубокий сон.

Над горизонтом поднималось солнце.

15

Сон пришел к девушкам мгновенно, тяжелый и глубокий, как бывает только после предельного изнурения. В комнате воцарилась та самая стерильная тишина, которой так гордился клан Минамото, но теперь она была наполнена мерным дыханием двух пленниц, свернувшихся клубком на одном футоне. Однако за пределами их комнаты тишина была обманчивой.

Ёсихира стоял в темном коридоре, прислонившись спиной к деревянной стене. Он был похож на призрака, скрывающегося от рассветных лучей, предпочитая оставаться в тени. Его взгляд был направлен на закрытые сёдзи девичьей комнаты. Самурай всё еще чувствовал в мышцах отголоски того короткого, но унизительного столкновения, а в ушах всё еще звучал этот пугающе спокойный голос Аси, угрожавший разнести поместье. Он никогда не видел таких людей. Воины, которых знал второй сын клана, были либо фанатиками долга, либо жадными до власти хищниками. Но эта женщина... она обладала каким-то иным, первобытным видом силы, которая не нуждалась в титулах или поддержке семьи. Она была как обнаженный клинок — опасная, острая и совершенно непредсказуемая.

— Спишь, значит, — едва слышно прошептал Ёсихиро, и в его голосе промелькнула тень странного, почти болезненного интереса.

Рядом возникла фигура Араками. Он шел бесшумно, как кот, и на его губах играла привычная лукавая улыбка.

— Ты ведь тоже об этом думаешь, не так ли, брат? — тихо пропел старший. — О том, что эти две «пташки» окажутся куда более интересными собеседниками, чем все наши скучные союзники из соседних провинций. Признай, Ёси: тебе нравится эта игра. Тебе нравится, что кто-то наконец-то посмел наступить тебе на ногу.

Ёсихиро ничего не ответил. Он лишь медленно развернулся и зашагал прочь по темному коридору, его шаги были совершенно бесшумны. Самурай знал одно: этот день принесет новые попытки сломить их волю или использовать их знания. Но теперь он понимал, что в этой борьбе он может оказаться не охотником, а тем, кого заманивают в ловушку.

Пробуждение было быстрым. Ася вскочила с футона моментально и заняла боевую стойку, как только ее отработанный годами инстинкт воспринимает чужое присутствие. В комнату вошла Сумико. Женщина замерла на пороге, потому что увидела, что одна из «гостий» готова ринуться на невидимого врага с голыми руками.

— А, это вы. — К морпеху приходит узнавание, и Ася расслабляется.

На постели зашевелилась Касуми, сладко потягиваясь.

— Уважаемая Сумико-сан, — Ася обращается к управляющей, пытаясь изобразить традиционный поклон, который вышел достаточно коряво. Ну, не привык российский морпех ко всем этим подобострастным прогибам в пояснице, — Вы извините меня за вчерашнее. Вспылила.

— Мы понимаем, что со своими правилами вторглись в чужой монастырь, — Присоединилась к ним Фукуи, — но вы же к нам и приставлены, чтобы все объяснить.

— Только предупреждаю, — Горная опять перехватила монолог, — не ждите от нас абсолютного подчинения, не те гены и воспитание адекватное, толерантно-демократическое.

Сумико замерла, глядя на Асю. Реакция девушки была пугающе эффективной — за доли секунды от глубокого сна до полной боевой готовности. Домоправительница, привыкшая к медлительности слуг и предсказуемости самураев, почувствовала, как в груди кольнуло невольное уважение к такому профессионализму. Но когда тон блондинки сменился на «толерантно-демократический», Сумико снова вернула себе маску ледяного безразличия.

— Ваши «гены» и «демократия» — понятия, которые в этом доме не имеют веса, — голос Управляющей был сухим, как старый пергамент. — Здесь есть только воля господина Араками и закон тишины господина Ёсихиро. — Женщина сделала шаг в комнату, ставя перед девушками поднос с завтраком. На этот раз еда была чуть более разнообразной, но по-прежнему простой. — Ваше извинение принято, если оно было искренним, — добавила она, хотя в её голосе не было ни капли тепла. — Однако ваше положение здесь всё ещё неопределенно. Господин Ёсихиро ждёт вас в тренировочном зале через час. — Сумико остановилась у двери, обернувшись к ним с выражением лица, которое можно было бы назвать предостерегающим. — Советую вам привести себя в порядок и оставить свою «демократию» за порогом зала. Второй сын клана не любит повторять приказы дважды, а его терпение, как вы заметили вчера, имеет свои пределы.

Когда дверь сёдзи закрылась, в комнате снова стало тихо. Но теперь эта тишина была наполнена предвкушением. Тренировочный зал означал только одно: Ёсихиро не собирался просто разговаривать. Он хотел проверить их в деле, или же, что более вероятно, решил лично «воспитать» тех, кто посмел поставить ему подножку.

Двери снова тихо разъехались, и слуги внесли две стопки одежды, которые аккуратно положили сбоку от входа. Стоило им скрыться за порогом, как в комнату метнулась плавная тень.

Араками останавливается в центре комнаты, обводя девушек изучающим взглядом. В его зеленых глазах вспыхивает интерес, когда он замечает растрепанный вид Аси и сонную расслабленность Косуми.

— Я слышал, вы хотите, чтобы вам «всё объяснили». Что ж, я с радостью возьму на себя роль вашего гида по этому адскому раю. Но предупреждаю: мои уроки гораздо интереснее, чем лекции Сумико. Для начала... — он делает шаг к Фукуи, понижая голос до интимного шепота, — расскажите мне больше об этой вашей «толерантности». Мне ужасно хочется узнать, как она работает в условиях, когда за одну незначительную ошибку можно лишиться языка.

Ася, которая как раз заплетала косу, на мгновение замерла, услышав этот сладкий, вкрадчивый голос первого господина. Она медленно обернулась, и в её глазах мелькнула тень раздражения, смешанная с усталостью. Этот парень явно решил, что раз он не такой суровый, как его брат, то может позволить себе фамильярность.

— Послушайте, Араками-сан, — перебила она его, не давая подруге ответить. — Я ценю ваш интерес к нашей культуре, правда. Но если ты сейчас подойдёшь к Касуми ещё на полшага, я лишу тебя не языка, а кое-чего другого, что тебе, судя по всему, дороже. И поверь, для этого мне не нужны ни ложки, ни разрешение твоего брата.

Фукуи, которую мужчина пытался загипнотизировать своим шёпотом, слегка отодвинулась назад, пряча лёгкую улыбку. Она не выглядела испуганной, скорее заинтригованной этой динамикой.

— Ася права, — спокойно сказала японка, оправляя кимоно, которое ей выдали. — Мы только что проснулись, и у нас ещё кофе... то есть, чая не было. Может, начнём экскурсию с чего-то более безобидного? Например, с объяснения, где здесь уборная и почему ваш брат считает, что мы должны явиться к нему в тренировочный зал, как на казнь?

— Уборная находится